Карманный Казанова - Людмила Ситникова

– Завтра, перед тем как подать в столовую чай, насыпь в чашки щепотку порошка.

Маша вытаращила на подругу глаза.

– Ката! Предлагаешь мне отравить Веру с Настеной?

– Это снотворное.

– Снотворное?

– Не веришь, можешь сама убедиться.

– Зачем подсыпать им порошок?

– Глупый вопрос, подруга. Ответ очевиден: чтобы наши девочки ночью спали без задних ног.

– Они и так хорошо спят. Верку иногда пушкой не разбудишь.

– И все-таки с порошочком будет намного безопасней.

– Кат, ты меня пугаешь. Наверное, забыла, что в доме, кроме нас троих, никто не живет. Если они пронюхают про снотворное, все шишки полетят в меня.

– Расслабься, никто не пронюхает, главное, сделай все в точности, как я скажу.

Пока Копейкина излагала план действий, Маша, раскрыв рот, молча кивала, понимая, что завтра ночью в особняке Виолетты произойдет кое-что необычное.

В субботу, перед тем как отнести чай в столовую, Мария трясущейся рукой открыла полиэтиленовый пакетик.

Настя с Верой сидели за большим столом и вяло расправлялись с ужином.

– Твой Ромео сегодня не нагрянет? – равнодушно поинтересовалась Вера.

Настя вытаращила глаза.

– Кто?

– За актерское мастерство ставлю тебе два балла. Раньше ты владела им лучше, а сейчас даже удивление не можешь изобразить правдоподобно.

Настя напряглась.

– Пронюхала про Макса?

– Вы плохо конспирировались. Я видела на твоей тумбочке пачку «Мальборо» – насколько мне известно, ты предпочитаешь более легкие сигаретки.

– Милочка, никто не конспирировался, это во-первых, а во-вторых, кто тебе позволил заходить в спальню в мое отсутствие?

– Как хозяйка особняка, я имею право заходить в любое помещение.

– Ты? Хозяйка? С каких это пор?

– С тех самых, Настюха, с тех самых.

– А я, по-твоему, кто, гостья?

Вера отправила в рот кусочек брокколи.

– Мне не нравится, что ты слишком быстро нашла замену Илье.

– Быстро? Прошло полтора года.

– Полтора года прошло со дня его смерти, но Виолетта умерла...

Гурова принесла чай.

– Так как называется фильм? – непринужденно спросила Настя.

– «Ненависть в свете любви», – быстро ляпнула Вера.

Как только Маша вышла, Анастасия прошипела:

– Следи за языком, дура! Мы здесь не одни, Машка запросто может подслушать наш разговор и тогда...

– Машка не из тех, кто шпионит.

– Ой, не скажи, даже у стен есть уши, а у живого человека и подавно.

– Проехали. Ты не ответила, твой приедет?

– Нет. Макс занят до понедельника.

Вера сделала маленький глоток.

– Что ни говори, а Мария готовит замечательный чай.

Сразу из столовой Гурова побежала в домик для прислуги.

Катарина нервно ходила по комнатке, когда раскрасневшаяся Машка нарисовалась на пороге.

– Ну?

– Отнесла. Держи свой порошок.

Копейкина посмотрела на часы.

– Через час Горбачевы должны уснуть.

– А потом?

– Всему свое время. Иди в дом. Как только они разойдутся по спальням, дуй сюда.

Настю разморило первой. Откинув в сторону глянцевый журнал, она зевнула.

– Вер, который сейчас час?

– Десять.

– Блин, у меня глаза слипаются.

– Ложись.

– Рано.

– Выпей кофейку.

Настя потянулась к журналу. Минут пятнадцать спустя она встала.

– Я пошла, сон валит с ног.

Верочка закивала.

– И меня. Это, наверное, из-за погоды.

Поднявшись на второй этаж, женщины, пожелав друг другу спокойной ночи, хлопнули дверьми.

* * *

Без четверти двенадцать Катарина возвестила:

– Машка, пора двигать в особняк.

– Можешь объяснить, зачем?

– Объясняю: нам с тобой нужно пробраться в спальню Насти и оставить ей весьма своеобразный подарок.

– А если нас застукают?

– Кто? Под действием снотворного Настя проспит до утра.

– Что у тебя в сумке?

– Я же сказала, подарок.

– Это не ответ.

– Меньше слов, Машуня, просто следуй за мной.

В коридоре Катарина остановилась.

– Показывай, где спальня Анастасии, – прошептала она, глядя на перепуганную подругу.

– Третья дверь.

Ступая по ворсистому ковру, Копейкина извлекла из сумки игрушечную машинку средних размеров.

– Катка...

– Тс-с-с...

Дотронувшись до круглой ручки, Ката повернула ее влево, толкнув дверь.

Гурова схватила Копейкину за руку.

– Я останусь здесь.

Молча кивнув, Катарина ступила в покои Насти.

Распластавшись на огромной кровати, Настя сладко посапывала, досматривая десятый сон. Присев на корточки, Катарина положила на пол машинку.

Гурова стояла в коридоре и молила Бога, чтобы странное предприятие Копейкиной как можно скорее подошло к концу.

В какой-то момент Машке показалось, что она услышала внизу шум. Гурова замерла, по спине пробежал холодок. Приоткрыв дверь пошире, Мария, еле шевеля губами, протянула:

– Ка-а-та-а...

На цыпочках Копейкина покинула спальню Горбачевой.

– Я же просила тебя помолчать.

– Внизу кто-то шумел.

– Не сочиняй.

– Клянусь!

– Тебе показалось.

– Нет.

– Разыгралось воображение. У страха глаза велики, а у твоих страхов очи размером с футбольный мяч.

Неуверенно пожав плечами, Гурова промямлила:

– Возможно, ты права, но...

Негромкое гудение заставило Машку заткнуться.

– Слышала?

– Ветер за окном.

– А по-моему, это в гостиной.

– Прекрати нагнетать атмосферу, спускаемся.

Держа Копейкину за локоть, Гурова ступила на ступеньку. У Катарины упала сумочка, Машка завопила: