Последняя гастроль госпожи Удачи - Дарья Донцова

Я открыла телефон.

— Читаю вслух: «Благодарственное письмо госпоже Ваксиной. Дорогая тетя Ариадна! Большое спасибо за Ваше доброе сердце. Благодаря Вам у меня теперь есть настоящий велосипед. Сбылась моя заветная мечта. Пусть у Вас все будет хорошо. Очень Вас люблю. Лена Сайко, 8 лет». К посланию прилагается фото: хорошенькая девочка держит за руль железного коня, на лице у нее радостная улыбка. Похоже, малышка и впрямь счастлива. Вы здорово все придумали. Милосердному человеку обязательно надо говорить «спасибо», и ему нужно знать: его деньги попали в руки ребенка. Вы умница.

— Ой, не хвалите, — смутилась Павлова, — на самом деле я намного хуже, чем обо мне думают.

— Верно, — кивнула я, — намного хуже.

Наталья оторопела.

— Вы о чем?

— Я согласилась с оценкой, которую вы сами себе дали, — пояснила я. — Правда, это не принято. Если человек говорит: «Я мерзавец», хорошее воспитание предписывает замахать руками: «Нет, вы очень добрый, умный». Но я нарушила сие неписаное правило. И совершила еще одну бестактность, поинтересовалась у Ариадны, какую сумму она положила в конверт. Она ответила: «Полмиллиона». «Так много? — удивилась я. — На велосипед?»

Ваксина пояснила: «Перед началом вечера ко мне подошла Наташа Павлова и прошептала: “Солнышко, Леночке только велосипед нужен. Она милая, здоровая девочка, но из нищей семьи. Ее можно на вечере людям показывать, она вызовет умиление. Умненькая, зверушек малюет, стишок прочитает, песенку с Ободиным споет. Костя очень добрый, он не против, чтобы вечно голодная малышка ему своими фальшивыми руладами подпевала. Но, понимаете, у меня есть еще пятеро детей, их родители копейки зарабатывают, а у малышей ДЦП, олигофрения, аутизм. Несчастных на сцену я не могу вывести. Они всех испугают, вид у больных… ну… не очень привлекательный. Прямо-таки страшный. Говорить они не умеют, корчат гримасы… Если хоть одного из кулис выведу, благотворители в обморок упадут и сбегут! Вы уж помогите и другим чуть-чуть. Одному коляска нужна, другому кровать, третьему лифт-носилки, чтобы ванну принимать”».

Наталья перебила меня.

— Ну и ну! Я предположить не могла, что Ариадна… как бы это помягче сказать, такая фантазерка. А-а-а! Понятно! Ваксина куда-то большую сумму потратила, а мужу насвистела, что на благотворительность деньги передала.

Я улыбнулась.

— Моя бабушка когда-то дала мне совет: «Прежде чем нападать на того, с кем беседуешь, дай человеку до конца высказаться. Возможно, когда услышишь его речь полностью, переменишь свое мнение. Не спеши». Я не успела вам сообщить, что Ари при мне позвонила своей близкой подруге Марине Кононовой. Вот, послушайте.

Я нажала на экран айфона, раздалось чириканье Ваксиной:

— Мари! Кисонька! Вопрос! Мы с тобой перед тусней у Павловой…

— У кого? — перебило хриплое меццо.

— У Наташи, которая бедным помогает, — пояснила Ариадна.

— А-а-а. Вспомнила. Если она еще раз сейшен в том же ресторане устроит, я не пойду. Еда бее!

— Ой, послушай!

— Ну?

— Мы с тобой уговорились, что кладем по пол-лимончика.

— Ага.

— Я так и сделала. Тебе конвертик показала.

— И я тоже. Ты мой видела.

— Слушай, кто тебя просил столько дать?

— Анюта Биль посоветовала, я хотела сначала лимон сунуть, она увидела и говорит: «Эй, эй, куда столько. Хватит с них и половины». Все наши по пять сотен бросят». Ну я тебя и предупредила. Конверты с именами, нехорошо, если меньше дашь. Павлова увидит, подумает: «Муж у нее с горы скатился, нет у Ариадны даже сухарика». За бедную тебя посчитают. Не надо этого. Полетит сплетня: Володя Ваксин разорен.

— Не собиралась я фантики на благотворительность дарить, — обиделась Ариадна, — побогаче других буду. Между прочим, на том вечере у Анюты в ушах не ее брюлики знаменитые висели. Копии. Качество роскошное. Да меня на стекляшке не проведешь. У Биль беда со средствами, небось ее муж опять в карты проигрался. А я могла и больше положить. Но Павлова просила пятьсот, она смущается, когда много дают.

— И меня она тоже умоляла, — подхватила Кононова, — и Анюту, и Рахиль Коменберг… «Не давайте лимон. Столько не надо. Вполне хватит половины».

Я выключила диктофон.

— Можно позвать сюда Ариадну или Марину, но зачем мне вас смущать? Теперь посчитаем. Если умножить количество благотворителей на пятьсот тысяч… Получается сумма, на которую можно склад великов приобрести.

Наталья посмотрела на меня самым честным взглядом:

— А про других больных деток вы забыли? Каждый ребенок получил свой кусок.

— Кто и сколько? — задала я прямой вопрос.

Наталья встала.

— Назовите хоть одну причину, по которой я должна вам отвечать?

— Их несколько, — спокойно сказала я. — Первая. Вы меня хотите сделать послом благотворительной акции. Вторая. Помните актера Анатолия Митина, его вылечили таинственным гомеопатическим препаратом, созданным в вашей лаборатории?

— Это тут при чем? — опешила Наталья, опускаясь на стул. — Толя, увы, умер.

— Увы, увы, — повторила я. — Смерть Митина случилась за границей. В газетах появились сообщения, что любимец публики отправился в Таиланд и там скончался от инфаркта. Онкология ни при чем, от рака в запущенной стадии его в «Человеке здоровом» избавили. Просто Анатолий ринулся с головой в работу и надорвался. У вас после того, как Митин в соцсетях прямую трансляцию о своем лечении вел, немерено клиентов появилось.

Я положила перед Павловой два листа бумаги.

— Анатолий Юрьевич Митин вылетел из России на далекий остров. Прямого рейса туда нет, добирался он с пересадкой, в конце концов благополучно прибыл на место, поселился в гостинице «Старз». Отель может принять шестнадцать постояльцев. Расположен он на маленьком острове, о нем известно только узкому кругу. Поскольку у Митина не было родственников, его похоронили на чужбине. Вот такая история.

— Анатолий болел, — сказала Наташа, — поэтому одно время мы тесно общались, я его поддерживала, конечно. Но назвать нас друзьями нельзя. Отношения были врач — пациент. Мы расстались с самыми добрыми чувствами по отношению друг к другу, не более того. Жаль, что Митин погиб вследствие своего неправильного поведения. Столько труда вложено в его лечение. Я предупредила Анатолия: «Никакого нервного или физического перенапряжения», но свой ум в чужую голову не вложишь.

Я положила на стол новый листок.

— Посмотрите сюда. Обратите внимание на фамилию, имя.

— Рубакина Светлана Федоровна, — прочитала вслух Наталья, — я не знакома с ней.

— Уверены? — спросила я.

— Стопроцентно, — отрезала Павлова.

Я заискрилась улыбкой.