Она назначает жертву - Сергей Майоров

— Слишком велик соблазн встать за них на место Ляписова.

— Значит, все-таки подозреваете, что сынок председателя недоступен для «прокурорского палача»?

Лисин пошевелил плечами, затекшими от долгого сидения в машине, и ответил:

— Он уже вышел за рамки его деятельности. Что же касается неуязвимости… Куда, вы думаете, в таком спешном порядке рванул уважаемый Леонид Павлович? Мальца своего сорокалетнего искать. Сейчас найдет и запрет до лучших времен в каком-нибудь своем особнячке. У него же не один такой?

— Куда уж там один, — заметил Сидельников, совершенно не владеющий информацией на эту тему.

— Вот я и говорю!..

— Снег просеивать не будете? — поинтересовался один из местных оперов, приблизившись к «Волге».

— Не надорвешься? — Лисин кивнул на белую целину. — Или хочешь вторую запонку для пары найти?

Ему все-таки было интересно, кому могли принадлежать инициалы «ЕК». Ничего, кроме «Евгений Киндинов», в голову следователю не приходило. Может, королева Елизавета? Но тогда должно быть «QE».

Лисин помнил старые советские времена, когда люди заботились не о существе предметов, а просто об их наличии. С учетом этого момента любая версия летела в тартарары. Главным были запонки, а что на них написано — нет разницы. Вещь, обнаруженная старооскольским сыщиком, была действительно стара на вид, но выполнена красиво, со вкусом. То есть не для советских пользователей, когда ценилось не качество вещи, а сам факт владения ею.

— Куда теперь? — поинтересовался Гасилов, догадываясь, что миссия бригады окончена.

Все, что было нужно, выяснено, остальное — удел местного следователя. Пусть он готовит материал — Лисин все равно заберет его себе.

— Скажи мне, юрист второго класса, ты веришь в то, что полковник ВДВ таскал с собой «ТТ» столько лет и ни разу не оказался пойманным? Он был задержан лишь в тот день, когда в город прибыл следователь из Москвы.

— Я верю в то, что у него большие затруднения с финансами.

— Он откопал ствол и решил его сбыть, чтобы немного подзаработать?

— Точно.

— Ты молодец, Гасилов, — сказал Лисин, щурясь от света фар, как от лучей утреннего солнца. — Когда прижимает, способен на продуктивное мышление. Давай еще раз проверим. Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего?

— Супа горячего, — просипел Сидельников, для которого чай оказался лишь затравкой.

— Вы хотите поинтересоваться у полковника-десантника, кому он шел сдавать ствол, — подумав, ответил Гасилов.

— Вы оба правы, — заметил следователь. — Но едем мы в следственный изолятор.

Долго крутить полковника-отставника не пришлось. Не понадобилось даже придумывать следственные уловки и припирать его к стене на ляпах, допущенных им в ходе допроса. Немного покурив и подумав, полковник назвал точный адрес человека, который соглашался купить у него оружие, действительно привезенное из Афганистана, за триста долларов.

— За сколько же они их здесь продают? — удивился Сидельников. — Это красная цена «тэтэшки» в Москве! А здесь, понимаешь, скупают оптом за эти суммы.

Полковник назвал номер контейнера на рынке и ряд, в котором тот стоял. Это был как раз тот случай, когда следовало дождаться утра.

Время, оставшееся до рассвета, то есть до открытия рынка, Лисин решил использовать с толком. Ему все равно не хотелось спать. Он набрал номер телефона Ляписова-старшего и посоветовал ему держать сына при себе все то время, пока будет идти следствие.

— И сколько, по-вашему, я вынужден буду охранять его? — Старичок, любящий выкрашивать волосы в молодецкие оттенки, был вне себя.

Лисин попрощался и повесил трубку, но через два часа, ближе к четырем утра, позвонил еще раз. Он хорошо помнил, как старый профессор из клиники Сербского за рюмкой коньячного спирта сообщил ему презабавнейшую новость. Оказывается, у людей, склонных к психопатии, возраст которых перевалил за шестой десяток, существуют определенные временные точки, регулирующие их биологическую деятельность.

Первая приходится на шесть утра. Если вышеописанная личность хорошо выспалась, то в это время организм начинает просыпаться, а к семи активность достигает своего апогея. Именно по этой причине они раньше всех появляются на работе и начинают прессовать тех подчиненных, кто через полтора часа опоздает на две минуты.

От восьми до десяти утра такие персоны способны творчески мыслить и адекватно воспринимать окружающий мир. В районе обеда им хорошо бы лечь поспать, но это невозможно. Поэтому фигурант начинает ощущать сначала беспричинную, а ближе к трем часам дня — уже совершенно реальную опасность.

В тех, кто ему еще полчаса назад был мил, он видит претендента на свое место и начинает его ненавидеть. Причем очень сильно. Если его не отвлечь, например, каким-нибудь подарком вроде банки кофе, то старичок до ухода домой, уже часам к пяти, в состоянии состряпать какой-нибудь документ, на основании которого человек, милый его сердцу, завтра будет уволен.

Профессор, шестидесятипятилетний мужичок, смеялся, пугал этим открытием Лисина и сообщал все новые и новые особенности функционирования организмов старичков-агрессоров, чрезвычайно склонных к психопатии. Он словно рассказывал тогда о сегодняшнем Ляписове-старшем.

Оказывается, если этим типам не давать спать с часу ночи до четырех утра, хотя бы отрывками по пять-десять минут, то утренний миролюбивый старец превращается в деспота, брызжущего слюной. Каждый его последующий поступок будет еще более бестолковым, чем все предыдущие.

После разговора, состоявшегося в начале первого ночи, Лисин выждал и снова набрал номер Ляписова-старшего ближе к трем.

— Я вас слушаю. — До следователя донесся не только голос из преисподней, но и, казалось, даже запашок.

— Это Лисин, — просто представился он.

— Я вас слушаю. — Это прозвучало так, словно у затылка председателя суда, выкрашенного в темно-русый цвет, кто-то держал пистолет, снятый с предохранителя.

— Хотелось бы узнать, так сказать, в общих чертах. — В глазах Ляписова Лисин выглядел, наверное, как самая настоящая сволочь. — У вас все в порядке?

— Да, — раздался голос из могилы. — Это все?

— Я перезвоню, если что.

— Хорошо. — Чувствовалось, что председатель суда сейчас взорвется.

«Если что» наступило ровно в пять часов утра, когда категория старцев, описанная профессором, погружается в сон, самый благоприятный для здоровья, потрепанного временем и дорогами.

— Я звоню, чтобы справиться, все ли благополучно с сыном?

— Пошел ты… — Хрипотца в голосе Ляписова убеждала следователя в том, что сегодня в здании суда слюны будет предостаточно.

Значит, состоится и продуктивный разговор с ним, Лисиным. Только Ляписов об этом еще не знает.