Мачо чужой мечты - Дарья Донцова

– Не видела ее раньше с рюмкой, –честно призналась Маша.

– Почему же решила тогда, что Лирапьяная?

– Она чушь несла. Вроде… ща… «лежала безума», «еле дошла», «пошевелиться не могу», «плохо совсем, руки трясутся». Яживо вычислила, она набухалась, теперь с птичкой сидит.

– Птичкой?

– Угу, перепил! – заржала Маша.

Я подождал, пока противная девица успокоится,и, стараясь сохранять хладнокровие, сказал:

– Вы газеты читаете?

– За фигом?

– Купите «Клубничку» или «Желтуху».Думаю, они уже успели дать короткое сообщение о смерти Леонида Дубовика,пресс-секретаря актера Андрея Вяльцева, тело мужчины обнаружено в его подъезде.На полу, возле трупа, стояла фирменная коробка из кондитерской «Манже».

Маша поперхнулась дымом только что закуренной,уже второй за время нашего разговора, сигареты.

– О…ть! – вырвалось у нее.

– Это еще не все. Вы были правы, когдапредположили, что я солгал, сказав, будто нашел заколку в кондитерской. Вернее,я слукавил лишь в одном: я действительно случайно обнаружил ее, но не в зале«Манже», а под лестницей, в непосредственной близости от убитогоДубовика, – слегка исказил я события.

– Е…! – прошептала Маша. –Лирка его шандарахнула? Да не! Ей такое не под силу!

– Маша, мне необходимо срочно поговоритьс Лирой, дайте ее телефон, адрес. Если не сумею получить от нее объяснений,буду вынужден отнести улику в милицию, тогда делом займутся сотрудники МВД.Понимаете?

Маша закивала.

– Можете не звонить. Я с утра пытаюсь донее дозвониться. Мобильный выключен, домашний не отвечает. Наверное, дрожит сбодунища. Думала в обед к ней забежать и под зад пнуть. Она будет бухать икайфовать, а мне отдуваться? Одно не пойму, че я ее всегда покрываю.

– Говорите адрес Лиры!

Маша опустила стекло в машине и высунула рукув окно.

– Видите темно-серое здание?

– Да.

– Там она живет. Потому и в «Манже»устроилась, близко на работу ходить. Подъезд около входа в пивную, этажпоследний. Я у нее не бывала, Лирка никого к себе не приглашала, хотя кое-ктоиз наших нарывался. Та же Алиска подкатывалась к ней:

«У нас горячую воду выключили, пусти помыться,че те, жалко? Не протру ванну».

Лира ответила:

«Я бы с радостью, но живу в коммуналке сдевятью соседями, они скандал поднимут».

– Откуда тогда вы знаете про подъезд иэтаж? – решил я поймать Машу на нестыковке в рассказе.

Официантка выбросила в окно очередной окурок.

– Зимой Лирка жаловалась, что крышатечет, с потолка капает, а домоуправление не чешется, из чего я заключила: онаживет на последнем этаже. А на подъезд Лирка каждый день жаловалась. Мужики изпивной выходят, хотят отлить и куда прутся?

– В ближайшее парадное.

– Во! Точняк! Лирка предлагала домофонповесить, но соседи жлобы, денег давать не желают. Идите к пивной, неошибетесь.

Запах в подъезде стоял омерзительный. Этокакими же жадными жлобами надо быть, чтоб не купить домофон и не заперетькрепко-накрепко дверь, через которую внутрь дома проникают люди, использующиепарадное в качестве бесплатного туалета?

Стараясь не дышать и переступая череззловонные лужи, я поднялся на самый верх, где радостно отметил, что налестничную площадку выходит лишь одна дверь. Я ткнул в звонок, через некотороевремя нажал кнопку раз, другой, третий, но никто не спешил на звук.

Я приложил ухо к створке, но ничего неуслышал, ни один шорох не долетал из квартиры, внимательно осмотрел косяк,выщербленную плитку на полу… Что-то тут странное… Что? В ту же секунду ясообразил, что, по словам Маши, Лира живет в коммуналке, но звонок один и нетникаких табличек с перечислением жильцов.

Попрыгав безрезультатно под дверью, я поднялсяна семь ступенек вверх и сел на подоконник, здесь лестница заканчивалась, дверина чердак не было, очевидно, туда нельзя попасть из этого подъезда.

Неожиданно я почувствовал усталость, глазаначали сами собой закрываться. Можно не смотреть на часы, они показываютполдень. У меня странный организм, три раза за сутки меня клонит в сон,неудержимо, до состояния обморока. Впервые это происходит ровно в двенадцать,затем в шестнадцать тридцать и в двадцать ноль – ноль. В свое время я обращалсяк врачу, выслушал нудную лекцию о биоритмах и получил совет:

– Не сопротивляйтесь, не ломайтеорганизм, послушайте его, прилягте на часок, и снова обретете бодрость.

Интересно, каким образом можно выполнитьпредписание медика? Представляю выражение лица Норы, когда я заявлю: «Сейчаспосплю шестьдесят минут и отправлюсь выполнять ваше поручение».

Но бороться со сном очень трудно, поэтому янашел оптимальный выход: в момент, когда веки начинают тяжелеть, я стараюсьзакрыть глаза и провести несколько минут в покое. Не скажу, что всегда удаетсяпомедитировать, но сегодня мне повезло. В принципе я мог спуститься в машину,но ноги почти перестали мне повиноваться. Забыв о брезгливости, я привалилсяспиной к грязному стеклу. Подъезд служит туалетом для посетителей пивной, но напоследний этаж не долетали ни звуки, ни запахи, вокруг стояла полнейшая тишина.«Пять минут отдохну и пойду вниз», – вяло подумал я и перестал бороться сдремотой.

– Сколько раз тебе говорить, –завизжала Николетта, – Вава, выпрямись! Ешь суп красиво! Где салфетка?Чего молчишь! Отвратительный ребенок! Снова на уроке мух считал и двоек принес.Вот Женя Рудин – радость родителей. Его сегодня на собрании хвалили, а я чутьпод землю не провалилась. По всем предметам двойки.

– По литре пять, – робко напомнил я.

– Молчать! – заораламаменька. – Закрыть рот! Павел! Павел! Снова в кабинете заперся! Я должнаодна мерзкого мальчишку воспитывать! Павел!

Продолжая выть сиреной, маменька понеслась покоридору. Стараясь не заплакать, я начал давиться ненавистным молочным супом.Боже, какая гадость! Ну кто придумал варево из вермишели и белой жидкости,подернутое пленкой. Меня сейчас стошнит.

– Ванек, – сказал Владимир Иванович,выходя из холодильника, – не обижай Нико, у нее и так тяжелая жизнь.