Хижина в горах - Сандра Браун

Эмоции были противоречивыми, но одно ей было предельно ясно. Ей не хотелось, чтобы этот поцелуй заканчивался. Несмотря на обстоятельства и убогую обстановку, ей хотелось дольше чувствовать его губы, его вкус, напористые движения его языка.

Голос Лизы вырвал Эмори из раздумий.

– Однажды, когда мои братья выбросили бочку с мусором прямо у его ворот, я сказала им, что они просто съехали с катушек, коли дразнят его.

– Наверное, ты права, – Эмори замялась, не желая ставить Лизу в неловкое положение, но чувствуя настойчивое желание спросить. – Ты не знаешь, до этого они уже общались?

– До чего этого?

– До того, как он поселился по соседству с вами.

– Нет. В этом я уверена. Я слышала, как Норман и Уилл говорили о нем, гадая, кто он такой и чего от него ждать. Мама считает, что он прячется от закона.

Эмори промолчала.

– Или, может быть, как говорит мама, он скрывается от жены и детей, от которых он сбежал.

Ни невесты. Ни жены. Никогда.

– Но я не думаю, что это так, – продолжала Лиза. – Я скорее поверю, что он преступник, чем в то, что он сбежал от семьи.

Эмори посмотрела на нее.

– Почему ты так думаешь?

– Он просто не похож на такого типа. Но что-то с ним не так. Это невидимо, но можно сказать, что он носит это с собой.

Эмори была того же мнения, но вслух ничего не сказала.

– Я бы сказала, – не унималась Лиза, – что у него очень скверный характер, но он держит его под контролем. Вот только если он даст себе волю, берегись.

Не сознавая, насколько ее замечания тревожат Эмори, девочка добавила:

– Но он был очень милым со мной, с того самого момента, как он заглянул в пикап и увидел, что мне больно. Он хорошо со мной обращался и не то чтобы ждал чего-то взамен. Если вы понимаете, о чем я…

Эмори понимающе кивнула.

Лиза задумчиво ковыряла обтрепанный край простыни.

– Не думаю, что он из тех, кто бы со мной связался. Воспользовался женщиной. Понимаете?

– Да, он определенно не такой человек.

Эмори провела с ним три дня, и он ей не воспользовался, даже когда она сама бросилась ему на шею.

Ты почти поймала меня, Док.

– Что вы о нем думаете, доктор Смит?

Эмори снова отвернулась к окну и посмотрела, как мужчина почесал пса за ухом и отстегнул цепь от ошейника. Ткнувшись носом ему в руку, пес счастливо заскакал следом за мужчиной, когда тот развернулся и направился обратно к дому.

– Честно говоря, Лиза, я даже не знаю, что о нем думать.

– Вам там тепло, сзади? – Сэм Найт посмотрел на Джефа в зеркало заднего вида.

Поездка на заднем сиденье джипа с официальными надписями на дверцах и световой панелью на крыше вызывала у Джефа чувство, будто он животное в клетке на цирковом представлении: участник представления, которому это откровенно не нравится.

– Все отлично. Спасибо.

– Холод сегодня утром как в ведьминых сиськах. Но хотя бы снег прекратился. Дайте мне знать, если нужно будет прибавить печку.

– Обязательно.

– А вот и Бадди.

Найт съехал с дороги ко входу в местную пекарню, где их уже ждал Грейндж. Руками в перчатках он держал плоскую картонную коробку и белый бумажный мешок и притоптывал ногами, чтобы не замерзнуть. Как только джип остановился, он резво сел в машину.

– Боже, ну и холодина!

– Спасибо, что согласился обеспечить нас завтраком, – сказал Найт. – Кофе хорошо пахнет. Передай стакан назад, Джефу. Какие пончики ты купил?

– Я взял разные в наборе.

Найт снова выехал на шоссе, но двигался по крайней правой полосе и вел машину очень осторожно. На самом деле настолько осторожно, что это сводило Джефа с ума.

Грейндж раздал стаканчики с кофе и передал по кругу коробку с пончиками. Найт откусил первый кусок и обратился к Джефу, глядя в зеркало заднего вида:

– Сегодня утром звонил доктор Джеймс.

С набитым ртом Грейндж его поправил:

– Доктор Батлер.

Найт повернулся к своему напарнику:

– Что?

– Доктор Батлер – женщина, доктор Джеймс – мужчина.

– Ах да, верно, – спохватился Найт. – Я все время путаю их фамилии. В общем, Джеф, она звонила.

– Мне она тоже звонила.

– В самом деле?

Джеф кивнул и подул на свой кофе.

– Она сообщила мне, что клиника предлагает награду за информацию.

– Это поступок, правда? – воскликнул Найт. – Двадцать пять кусков.

– Их щедрость меня поражает, – ответил Джеф. – Подумать только: партнеры Эмори готовы сделать это для нее. Для меня.

– Это многое говорит о вас обоих.

– Эмори пользуется большим уважением среди коллег.

– Я читал о том, как она отправилась на Гаити после урагана, – продолжал Найт. – Работала волонтером несколько недель подряд.

– Эмори ездила туда три раза и планирует поехать снова, как только это позволит ее расписание.

Грейндж бумажной салфеткой вытер сахарную глазурь с пальцев и задал вопрос:

– Что происходит с ее практикой, когда она вот так уезжает?

– Ее заменяют другие педиатры, и они рады это сделать, потому что Эмори никогда не забывает об оказанной услуге и всегда отвечает тем же.

– Судя по всему, ваша жена – добрая женщина, – Найт потянулся в коробку за вторым пончиком. – Настоящий гуманист.

– Так и есть, и это одна из причин, по которой я люблю ее. Но при всем должном уважении, – отозвался Джеф, заворачивая недоеденный пончик в салфетку и закрывая пластиковой крышкой картонный стаканчик с кофе, – вы рассказываете мне о моей жене то, что я и так уже знаю. Когда вы скажете мне что-то такое, чего я не знаю? Например, почему вы не можете ее найти и что делается для того, чтобы это исправить.

– Мы над этим работаем.

– Вы мне уже это говорили. Десятки раз. Но я не вижу никаких результатов.

– За ночь ничего не произошло. Мы надеемся, что сегодня нам повезет больше.

– Вы полагаетесь на везение? Иисусе!

Джеф отвернулся, предпочитая смотреть в окно, а не в зеркало заднего вида и в печальные глаза Найта. Они съехали с автострады и теперь ехали по двухполосной дороге, изредка проезжая мимо съездов в сторону. Дорога была извилистой, повороты располагались так часто, что Джефа на заднем сиденье укачало.

– Не падайте духом, – сказал Грейндж, – мы разрабатываем разные версии.