Теория убийства - Эндрю Мэйн

Чтобы не выдавать себя слишком точным знанием произошедшего, я добавляю вымышленных деталей. Если правоохранители решат заняться выяснением, кто же разослал всем информацию о случившемся, я не хочу, привлекать внимания излишней осведомленностью. Я отсылаю сообщения с анонимных почтовых ящиков, использую режим инкогнито браузера и VPN, но все равно есть шанс, что я что-то упустил. И хотя я не думаю, что следователи привлекут все ресурсы Агентства национальной безопасности, чтобы определить источник первых сливов в прессу, лучше перестраховаться.

На случай, если история не станет вирусной, мне и так придется рискнуть: я планирую создать в «Фейсбуке» профиль виртуального убийцы из Бутчер-крик и потратить несколько тысяч долларов на продвижение историй о бойне в лагере бойскаутов. Продвижение я настрою таким образом, чтобы сообщения увидели люди с интересами, которые, как я предполагаю, должны совпадать с интересами Джекилла, – генетика, криминалистика, вирусология. Если он вообще пользуется соцсетями, то увидит мои посты.

К одиннадцати утра полицейские огородили место преступления, накрыли тело в костре и привезли собак для поиска других останков. После первичного осмотра шериф дал указание своим людям лишний раз не ходить по лагерю, чтобы не оставлять новых следов и случайно не наступить на улики.

Следователи из полиции штата появляются на месте в час дня, одновременно с криминалистами. Трое мужчин и женщина приступают к фотографированию. Появляется начальство в ветровках поверх рубашек с галстуками, они беседует о чем-то с шерифом. Приезжают сотрудники службы лесничих и начинают прочесывать лес вокруг. Всего на камерах сейчас видны двадцать человек. Они явно знакомы друг с другом, но я на всякий случай делаю фотографии и записываю в базу номера всех машин. Я бы удивился, появись Джекилл так рано, скорее всего он еще не знает о произошедшем. Ни одно из крупных изданий еще не вышло с заголовками про «серийного убийцу» или «каннибала». Пока публикуют только заметки о найденном теле. Никакой сенсации в этом нет. Про «серийного убийцу» уже пишут в блогах, но до резонанса в традиционных СМИ пока далеко.

В недостатке медиаистерии я виню шерифа Уорда, он действует слишком профессионально, черт его дери. Он не только закрыл Бутчер-крик от всех, но и ухитрился притормозить публикации в местных газетах. Так что пока единственный, кто повторяет про себя «серийный убийца, серийный убийца» – это я.

Черт бы побрал полицейских и их профессионализм.

Нужно переходить к более радикальным мерам. Это рискованно, но я не могу позволить им раскрыть мою затею до того, как появится Джекилл. Иначе жуткие вещи, которые я натворил, окажутся бесполезными.

После истории с Джо Виком журналисты преследовали меня повсюду. Меня приглашали на телешоу, просили дать интервью «Нью-Йорк Таймс» и всем остальным крупным газетам. Я игнорировал всех. Это только повышало мою ценность в глазах журналистов. Когда я выследил Ойо Диалло, они совсем обезумели. Нам с Джиллиан пришлось покупать дом через компанию-однодневку и прикладывать неимоверные усилия, чтобы сохранить хоть какую-то частную жизнь.

Меньше всего мне хотелось быть говорящей головой в телевизоре и делиться своим ничем не подкрепленным мнением по любому поводу. Телекомпания «Фокс» предлагала шестизначную сумму за эксклюзивный контракт с ними. Я отказался. Я отказал всем. И хотя я не готов променять свою личную жизнь на непродолжительный период всеобщего признания, теперь у меня есть сотни электронных адресов и телефонов, которые я сейчас могу использовать.

Я решаю начать с Сэнди Гэррет, работающей продюсером на «Си-Эн-Эн». Я набираю ее номер и попадаю на автоответчик.

– Привет. Это доктор Тео Крей, вы просили перезвонить насчет серийного убийцы в Бутчер-крик.

Сэнди, как любой хороший продюсер, регулярно проверяет автоответчик и получит сообщение не позже чем через час. Конечно, она знает, что не звонила мне, поэтому решит, что я ошибся и звонил кому-нибудь из другой телекомпании. Если все сработает, я привлеку ее внимание, подогрею интерес и намекну на эксклюзивность информации.

Она перезванивает через две минуты.

Первый звонок я игнорирую. И второй. И третий. Еще через час я набираю ее сам. К этому времени она наверняка погуглила «серийного убийцу Бутчер-крик» и нашла только статейку в местной газете о найденном теле, но никаких упоминаний маньяка. И тем не менее мой звонок должен был разжечь ее любопытство. Я перепроверяю веб-сайт «Си-Эн-Эн», не выпустили ли они что-нибудь по теме – пока пусто. Но ничего, я могу это исправить.

Трубку она снимает после первого гудка.

– Крей?

– Да, Тео Крей. У меня от вас несколько пропущенных вызовов. Прошу прощения, я вам набрал по ошибке, – тараторю я максимально быстро.

– Подождите! Что это за история с серийным убийцей в Кентукки? Вы ведете расследование?

– Извините, пожалуйста, э-э-э, Сэнди? Я неправильно расслышал имя в сообщении на автоответчике и позвонил не тому продюсеру. Прошу прощения.

– А кому вы хотели позвонить?

– Да я уже дозвонился, – пусть думает, что я говорил с «Фокс» или «Эм-Эс-Эн-Би-Си». И потом добавляю: – Но все равно это был неофициальный разговор.

– Погодите… А можете мне тоже рассказать. Тоже неофициально?

– Вы знаете, я уверен, что не стоит. Тот продюсер обещал мне, что разговор будет строго конфиденциальным.

– Я вам могу гарантировать то же самое.

– Ну, мне нужно подумать, – тяну я. Пусть понервничает.

– Когда можно вам перезвонить?

– Ну, не знаю. Я тут довольно сильно занят. И на самолет пора.

– Летите в Кентукки?

– Не готов ответить.

– Доктор Крей, расскажите хоть что-нибудь.

– Да я даже не знаю, можно ли мне. Ну, ладно, но строго не для печати и без упоминания моего имени могу сказать, что слухи подтверждаются.

– Какие слухи? – делает она вид, что не знает совсем ничего.

Два часа назад один из полицейских нашел присыпанный землей полиэтиленовый пакет с человеческой головой. Я уверен, что местные это уже обсуждают.

– О том, что останки первой жертвы нашли в кострище и они частично обглоданы. Что с другими останками, я не знаю.

– Другими останками? – переспрашивает она, явно записывая.

– Весь разговор строго конфиденциальный, да? Меня попросили о консультации, и я не должен об этом распространяться.

– Конечно, конечно, – уверяет она. – Но можно потом будет попросить вас об официальном комментарии?