13 способов ненавидеть - Татьяна Гармаш-Роффе

Все взгляды сосредоточились на упавшей под колеса приближающегося поезда женщине. Отчего виновника ее падения так и не нашли... Никто из свидетелей, остолбеневших от ужаса (а иные от любопытства), в тот момент не подумал обернуться и попытаться вычислить в толпе человека, который ее столкнул...

Это потом, пережив шок, свидетели вновь обрели способность рассуждать и сформулировали мысль о том, что жертва не упала сама, а была сброшена.

...Она служила менеджером в одном крупном мебельном магазине. В тот день праздновали день рождения директора, и она, несмотря на наличие собственной машины, благоразумно решила не садиться за руль после выпитого в изрядном количестве шампанского.

Незадолго до ее смерти муж подал на развод. Причина: супружеская неверность. В браке имелся сын одиннадцати лет. И где же он находился, сын? Правильно: у бабушки с дедушкой!

К ним Алексей и поехал. Открыла ему пожилая женщина, и, едва начав с ней беседу, детектив понял, что она до сих пор не оправилась от потери дочери, хотя прошел уже почти год с ее смерти.

– Если бы не Олежка, внук, – тихо сказала непослушными губами Ольга Петровна, – я не знаю, где бы мы были сейчас. Наверное, на погосте...

Алексей вдруг подумал: как это, наверное, страшно, когда родители переживают своих детей... Мы всегда печалимся о смерти. А на самом-то деле печалиться надо не об умерших – об оставшихся.

Вот если, к примеру, с Александрой что-то случится... И с его детьми, которых она носит под сердцем...

То цветы надо будет нести на могилу его души.

Он вытащил из кармана медальон.

– Не видели такое украшение у своей дочери? Мать кивнула. Она видела.

– Я еще подумала, что Лера нам далеко не все рассказывала о своей личной жизни... Он должен был быть ей очень близким человеком, раз она носила его фотографию... Там ведь внутри фотография мужчины, да?

– Да.

– Но откуда у вас этот медальон?!

– Я вам сейчас объясню... – с искренним сожалением произнес Алексей. Он ведь уже знал, что умирают не умершие – умирают оставшиеся жить... Медленной и мучительной смертью от душевных ран, "несовместимых с жизнью", как выражаются судмедэксперты. И сейчас он явился эти раны расковыривать. Иногда он яро ненавидел свою работу...

– Не могли бы вы мне сначала принести ее медальон? – попросил он.

Она была дома одна, дедушка повез внука в спортивную секцию. Алексей не знал, радоваться ли ему, что он говорит с пожилой женщиной с глазу на глаз, или опасаться взрыва ее эмоций? Обморока или истерики?

Он поискал глазами, где находится кухня. На случай, если воды понадобится принести...

– Вот, – Ольга Петровна протянула ему на ладони идентичный предыдущим пяти медальон.

Алексей его раскрыл: Бенедикт... Нет, Иммануил, как его, Острец смотрел на него с той же нахальной улыбкой...

– Так откуда у вас такой же медальон? – настойчиво спросила Ольга Петровна.

– Дело в том, что... Не исключено, что в смерти вашей дочери виновен маньяк... Но я пока только ищу доказательства и на данном этапе не могу утверждать с полной уверенностью...

Ее лицо изменилось. Сразу осунулось, побледнело или даже посерело, а глаза вдруг вспыхнули, как костер для казни через сожжение.

Он испугался, что она не выдержит. Что сейчас схватится за сердце, осядет на пол, и ему не только придется за водой бежать, но и вызывать "Скорую"... Однако Ольга Петровна, полыхая глазами, только сжала бескровные губы в крепкую, жесткую складку и медленно, почти по слогам, произнесла в ответ:

– Так найдите эти доказательства. Все, о чем нам только остается мечтать, – это увидеть убийцу Леры за решеткой!

Она помолчала немного, затем тряхнула головой, словно избавляясь от каких-то мыслей (или видений костра, на котором сгорала все эти месяцы, корчась от боли?), и добавила:

– Леру не вернешь, но зло должно быть наказано, понимаете вы это? А милиция не нашла убийцу. Не нашла! Как с этим жить?!

Алексей понимал, что с этим жить невозможно. Но что он мог сказать в ответ? Чем утешить?

– Он лишил нас дочери, а мальчика – матери! – продолжала Ольга Петровна. – Вы не представляете, как тяжело пережил Олежка ее смерть... Он ее очень любил. И она... Самое дорогое, что у нее было, – это сынок. Не могла Лера ему все время уделять, отчего страдала... В наши дни женщинам приходится тянуть на себе воз. Не только семью, но и заработки... Как тут ребенком заниматься, спрашивается? Неправильно что-то в нашем государстве устроено, скажу я вам! У женщины должна быть возможность воспитывать детей! Не то русская нация выродится! – Ольга Петровна энергично тряхнула головой.

Кис спорить не стал, напротив, порадовался политическому окрасу речей Ольги Петровны: на баррикадах борьбы за социальную справедливость куда легче выжить, чем один на один со своим горем...

Испросив разрешение забрать медальон, он поспешил откланяться. Политические дебаты – не его конек.

...Итак, шесть медальонов – шесть дел. Теперь список жертв выглядел таким образом:

1. Июльская жертва – убита ножом во дворе.

2. Июньская – задушена в собственной квартире.

3. Майская – убита ударом тяжелого предмета по голове в своем подъезде.

4. Апрельская – застрелена из пистолета по дороге домой.

5. Декабрьская – отравлена во время празднования дня рождения у себя дома.

6. Ноябрьская – столкнули под поезд в метро.

Что ж, уже половина списка нашлась. И все эти женщины соответствовали вычисленной им схеме: неверность + ребенок без внимания. Что очень обнадеживает...

Впрочем, осталась вторая половина. Еще шесть жертв. Так давай же скорее, Кис!

...Так он сказал сам себе, просматривая список. В октябре, если доверять выводам Виктора, ничего близкого к его схеме не намечалось, хотя в нем числилось четыре нераскрытых убийства женщин. Вместе с мартовскими и февральскими нераскрытыми убийствами это будет уже третий месяц, где маньяк, похоже, не отметился...

Сомнения снова навалились на детектива. А вдруг Виктор недостаточно внимательно проанализировал дела? Нет, не может быть, он ведь специалист по сериям! Стало быть, умеет скрупулезно вылавливать из сухих милицейских бумажек нужную информацию...

Но вдруг в делах просто не проскользнули нужные данные? В частности, о детях? Это было очень и очень возможно: никакой обязательной графы о семейном составе не существовало. Дети могли быть упомянуты только в связи с показаниями свидетелей и подозреваемых...

А вдруг он сам, Кис, на ложном пути? Ведь он исходил с самого начала из гипотезы, что Бенедикт совершил двенадцать убийств в двенадцать месяцев, то есть по одному убийству в месяц! Но вот пришлось уже пропустить март и февраль, а теперь и октябрь проскакивает мимо... Где ошибка? Неполнота информации в оперативно-поисковых делах? Или в его, Киса, логике?