Дом на берегу ночи - Анна Данилова

Ну, вот и все. Теперь она убийца. Вот только никаких угрызений совести она не испытывает. Наоборот — непомерное облегчение.

Она медленно выехала из Сосновки и покатила по дороге, ведущей в Калину.

В голове ее прокручивалась пленка последних событий, начиная с того, что тщательно проинформированная частным детективом Барсовым, она стала готовить план выдворения из дома Власова Варвары. Любовнице Власова, золотой рыбке-прилипале, по «чистому» телефону непререкаемым тоном внезапно объявившейся из-за границы сестры жены Власова, ярой защитнице брошенной супруги Виктора Владимировича, было предложено в самый кратчайший срок освободить дом по причине возвращения к мужу Оксаны Дмитриевны. Условия были обозначены элементарные. Если Варвара съедет быстро, оставив дом в чистоте и порядке, изъяв все следы своего пребывания там, то все, что она успела заработать своим телом у Власова — шубы, драгоценности и деньги, — все останется ей. Если же условия не будут выполнены, карающая рука заграничной сестры, обладающей волшебными связями в бандитских кругах, настигнет ее и заберет не только шубки и колечки, но и жизнь Вареньки.

Варвара, не будь дурой, сделала все так, как ей было предложено, и убралась куда подальше, оставив Власову письмецо, свидетельствующее о ее серьезном и обдуманном решении начать новую жизнь.

Дальше сработал придуманный Ольгой еще в Москве план мести.

Познакомиться с Власовым и проникнуть к нему в дом оказалось делом простым. Достаточно было нарядиться и повести себя, как полная дура, «брошенка», сама напросившаяся на ночлег, одним словом, легкая добыча для таких бабников, как Власов.

Яд в вине растворился быстро, да и всыпать его в бокал оказалось делом плевым — стоило только Власову отлучиться из-за стола на минуту по хозяйственным нуждам.

Казалось бы, все было сделано правильно, аккуратно. Барсов будет молчать, он не дурак, и когда узнает об убийстве, куда-нибудь исчезнет из страха быть привлеченным к делу как соучастник.

Битый «жигуль» в Сосновке не засветился, потому как был спрятан в укромном месте.

Одно терзало теперь Ольгу. Почему Власов не сознался в том, что он убил Лику? Но то, что она мертва, нет никаких сомнений, иначе зачем было нападать на Ольгу с ножом и грозить ей смертью в случае, если она станет искать сестру.

Зачем, зачем она тогда уехала? Пошла бы в милицию, рассказала бы все, что знала, а сама бы спряталась, уехала бы в какое-нибудь глухое место, да хоть на Север! Но Власову бы тогда уж точно нервы потрепали, начали бы допрашивать обслугу — водителя, домработницу. С женой бы Власова поговорили. Уж она бы точно не стала молчать. Хотя… Кто знает, какие договоренности существуют в подобных семьях.

Ладно. Теперь-то что? Прошлого не вернешь. Ольга тогда так испугалась за свою жизнь, что ей и в голову не пришло, что Лика может быть жива.

Нет, конечно, она уже давно мертва. Иначе бы она непременно где-нибудь объявилась, ее кто-нибудь да встретил бы. Та же Татьяна Евсеева, подружка. Хотя… Ольга же сама всем рассказывала, что Лика сбежала. «По секрету» намекала, что сестра сбежала с любовником Ольги. Что Лика — предательница.

Вот что она сделала ради того, чтобы спасти свою жизнь.

Из страха перед бандитами, посланными к ней, как она полагала, Власовым, предала Лику, выставила ее перед людьми как подлую, испорченную девчонку.

Сама придумала такой ход, чтобы никто не приставал к ней с вопросами: где Лика?

И что с ней вообще тогда произошло? Как она могла вот так, в одночасье, превратиться в такую дрянь. Значит ли это, что человек, попавший в трудное, практически безвыходное положение, когда ему угрожают смертью, превращается в того, кем он и является на самом деле?! Вся внешняя интеллигентность и порядочность сухой ядовитой оболочкой рассыпается в пыль, обнажая истинную и неприглядную сущность человека, набитого, как опилками, трусостью, предательством, малодушием и разными другими низкими человеческими качествами.

Пять лет — немалый срок, чтобы обо всем хорошенько подумать.

Конечно, Власов причастен к убийству Лики, пусть даже он сам и не стал марать руки. Да и избавлялись от трупа преданные Власову люди.

А список приближенных людей (в 2009 году) не так уж и велик (спасибо Барсову за хорошую работу!):

1. Жена — Оксана Дмитриевна Власова.

2. Павел Дудь — водитель и правая рука Власова.

3. Любовь Копылкова — домработница.

Конечно, существовал тогда целый штат обслуги плюс помощники мэра во всех отраслях городского хозяйства, свои люди в администрации, любовницы, но все они не были вхожи в дом. Вся его тайная частная жизнь (центром которой в то время являлась девочка-подросток Лика, как подозревала Ольга) проходила, по словам Барсова, в его недостроенном загородном доме, где бывала наездами домработница Люба. Что касается водителя Павла, то тот вообще был тогда самым близким человеком Власова, выполнявшим все его тайные поручения, связанные не только с женщинами…

Задавая Барсову осторожно вопросы о любовницах Власова, она понимала, что очень рискует, что может выдать себя, свой интерес. Но Барсов вел себя корректно, отвечал строго на поставленные вопросы, не задавая встречных. О Лике сведения были самыми скупыми: по непроверенным данным, у Власова была любовница, чуть ли не школьница, и поселил он ее в какой-то квартире, куда регулярно наведывался. Но, быть может, все это лишь слухи.

Ольга запланировала встретиться с женой Оксаной Дмитриевной, водителем Павлом и домработницей Копылковой после похорон Власова.

Поскольку механизм мести уже запущен, обратного хода нет, и цель Ольги — покарать виновных в смерти сестры и найти ее могилу, ей остается только одно: блефовать. Отчаянно, грубо. Сделать вид, что она уверена в том, что…

В чем она уверена?

Ольга сидела в машине, припаркованной на одной из самых тихих улочек города, позади цирка, где пахло животными и навозом, в квартале от грязненького офиса фирмы, занимающейся сдачей в аренду автомобилей и за хороший залог не требующей паспорт у своих клиентов, и плакала.

Что бы сказал Миша, узнав, во что она вляпалась? Что бы предпринял, посоветовал?

И вдруг она получила ответ. Словно услышала Мишин голос. Да так явственно, что у нее мороз прошел по коже.

«Возвращайся домой…»

Она вдохнула полной грудью, тряхнула головой, сбрасывая оцепенение и все страхи, и завела мотор.

Андрей Борисов позвонил в калитку дома Риммы поздним вечером. В темной зелени сада ярко горели окна, за которыми можно было разглядеть двигающиеся женские фигурки: Риммы и Маши.

— Андрей, это ты? — донеслось из окна.