Верхом на «Титанике» - Дарья Донцова

Олежко унаследовали не только родовые имена,но и редкостный талант – певческий дар. Голоса у мужчин были потрясающие,уникальные тенора с «бархатным» тембром. Олежко нигде не учились, а пелинамного лучше тех, кто ездил на стажировку в Италию.

– Мой муж, – вздыхала АнгелинаСтепановна, – обладал золотым талантом. Рюмки лопались! Стаканы вдребезги!Один раз у Наровчатовых люстра осыпалась!

– От чего? – удивился я.

Ангелина Степановна засмеялась.

– Голубчик! Звук обладает силой, онразбивает стекло!

– Никогда не слышал о подобном явлении!

– Поверьте мне на слово, – сказалаАнгелина. – Только не все способны на подобный трюк. Знаете, нынешниепевцы просто пшик по сравнению с Иваном Павловичем. Боже, какой он имел успех!Люди сваливались с балкона в партер, устраивали овацию и не замечали, чтопадают. Да! Невероятно! Теперь таких теноров нет! После кончины мужа ветвьзасохла! Столько десятилетий Олежко пели, и вот дар иссяк. Знаете, когда у насродился мальчик, Иван ни в какую не захотел назвать его Павлом. Была жива моясвекровь, она буквально на колени встала перед сыном, а тот уперся.

– Не проси, мама, имя несчастливое! Надотрадицию ломать! Не хочу для младенца ранней смерти. И что вышло?

Я незаметно нащупал в кармане диктофон,надеюсь, он бесперебойно ведет запись беседы, а то, не дай бог, я запутаюсь вродственниках Олежко. Ангелина Степановна тем временем вещала дальше.

Мужчины рода Олежко были фантастическиталантливы и невероятно трудолюбивы. Это сочетание позволило им стать ярчайшимизвездами на небосводе оперного пения. Но в семье имелось несколько странностей.Во-первых, в роду Олежко никогда не рождались девочки, а во-вторых, все мужчиныумирали в расцвете лет. Внезапно, от инсульта!

– Очень хороший врач, профессорОбнорский, объяснил мне, в чем дело, – щебетала АнгелинаСтепановна, – грубо говоря, от пения напрягаются сосуды, происходит спазм.В конце концов кровеносная система не выдерживает и наступает кончина, чаще всегобезвременная, расплата за талант и славу.

– Ужасно! – воскликнул я.

– Согласна, – закивала АнгелинаСтепановна, – месть дьявола, зависть нечистой силы.

– Может, следовало бросить занятиямузыкой? – заметил я.

Ангелина расправила скатерть.

– Ах, ангел мой! Разве способен поэт неслагать стихи? Да они сами льются. То же и с пением! Ну не пошли бы Олежко насцену, и что? Музицировали бы дома! Судьба, она и за печкой найдет!

Вот по какой причине, когда у Ивана Павловичародился сын, певец строго-настрого велел:

– Пению учить не станем, назовемЕвгением, в честь Онегина, и начнем усиленно молиться, чтобы господь ненаградил младенца талантом. Авось он проживет до ста лет.

То ли небеса услышали просьбы родителей, то лислучился генетический сбой, но маленький Женя никакого интереса к роялю непроявлял, петь не пытался и, к радости отца, слуха не имел.

В другой семье пришли бы в отчаяние: ну как жетак? Закончились великие певцы Олежко! Но Ангелина и Иван были счастливы.Женечка окончил школу, поступил в МГУ, он решил стать ботаником. Иван Павловичбурно радовался успехам отпрыска, но до расцвета карьеры сына не дожил,скончался от семейного заболевания.

Ангелина Степановна оплакала мужа, утерласлезы и отдала всю себя сыну. Невестка ей попалась замечательная. Танечка оченьлюбила Женю. Познакомились молодые не на улице. При всей своей немузыкальностиЕвгений обожал ходить на концерты, в особенности он любил слушать оперноепение, видно, кое-какие гены все же не дремали в отпрыске Олежко. На одном изтаких концертов Женя и познакомился с Танечкой, студенткой музыкальногоучилища. Она обладала хорошим, но не оперным и не эстрадным голосом, девушкаисполняла народные песни, пела в ансамбле, часто ездила с концертами по Россиии зарубежью, а еще она увлекалась фольклором. Каталась по заброшенным деревням,записывала старинные напевы. Любовь невесты сына к музыке не особеннопонравилась Ангелине. А ну как родится внук и пойдет по линии Олежко? Начнетвыступать в опере и скончается, не дожив до старости? Но протестовать противсвадьбы, рушить счастье любимого сына Ангелина не стала. Танечка и впрямьпринесла мальчика. Вернувшись домой с сынишкой, невестка на радость свекровибросила концертировать и осела дома. Ее увлечение народными старинными напевамипревратилось в профессию. Таня окончила институт, написала диссертацию почастушкам, начала преподавать. Сейчас она активно работает, мотается по самымотдаленным уголкам России, собирает материал для книги «Сказания и сказители».Платят Танечке прилично, но основной заработок у нее за границей, сейчас в модевсе русское. Татьяна Карловна выезжает, допустим, в Германию и дает концерты.Надевает сарафан, берет гусли и поет сказки. Успех бешеный. Замуж после смертисупруга она не собирается.

– Евгений умер? – уточнил я.

Ангелина Степановна грустно поддакнула.

– Увы! Иван Павлович ошибся! Он-тонадеялся, что мальчик не станет петь и проживет до ста лет. Ан нет. Женечкутоже разбил инсульт.

– Думается, в вашей семье этонаследственное заболевание, – предположил я.

– Увы, – кивнула Ангелина, –скончался сын внезапно. Я уехала к подруге, Масленица шла, веселье, санки… Неуспела за стол сесть, звонит Танечка, плачет: «Мама, Женя умер! Лег на диван ине встал». Не передать словами мое состояние. Ох, тяжело нам пришлось! Знаете, ИванПавлович, дело давнее, не поверите… я ведь у метро стояла!

– Как? – поразился я.

– В качестве уличного музыканта, наскрипке играла!

– Боже! Почему?

Ангелина Степановна махнула рукой.

– Женя на тот свет ушел в самый страшныйпериод. В стране, простите за грубое слово, бардак творился, НИИ закрывались,ученые на улице остались. Кому был нужен Женя с его ботаникой? Отправили сына вбессрочный отпуск! А Танечка с ее сказками? Тоже была без зарплаты. Я нежалуюсь, просто констатирую факт: денег у нас не имелось. Кстати, многие тогдалиха хлебнули, вот, предположим, наши соседи, Водопьяновы. Они на дачу съехали,квартиру сдали и прозябали на вырученные копейки. А у нас даже садового домикане было, Иван Павлович не любил природу, я тоже урбанистка.