Джейн Остен расследует убийство - Джессика Булл

права и вор выбросил ожерелье, потому что оно связывало его с убийством, зачем хранить кольцо? Гравировка делает его еще более узнаваемым. – Джейн кладет руки на талию и раскачивается взад-вперед, обдумывая все возможные повороты, которые могла бы принять эта история. – Было бы разумнее продать ожерелье и подбросить кольцо Джорджи.

– Тут ты права. Золото и жемчуг легче сбыть с рук.

– Что, если вор не крал кольцо, потому что на мадам Ренар его не было, когда произошел инцидент? Предположим, джентльмен, который подарил его, забрал кольцо обратно после того, как она выкупила его у ростовщиков.

– Зачем ему это делать?

– Потому что он не хотел, чтобы кто-нибудь знал об их связи. А? В противном случае он пришел бы оплакивать ее. – Джейн содрогается при воспоминании о скромных похоронах мадам Ренар. – Одно дело, когда английский джентльмен дарит женщине, с которой познакомился в Европе, свое кольцо, и совсем другое – когда она демонстрирует его здесь. Бейзингсток – маленький городок. В Хэмпшире не так много солидных семей. Кольцо с печаткой, особенно с геральдическим гербом, узнали бы.

– Оно может лежать в ее комнате вместе с остальными вещами.

– Нет. Разве не помнишь? Мистер Тоук сказал, что продажи ее вещей будет недостаточно, чтобы покрыть арендную плату. Владелец точно забрал кольцо обратно, чтобы сохранить инкогнито.

Элиза кладет тыльную сторону ладони на лоб Гастингса.

– Молодец, душенька. Но, пожалуйста, не буди моего мальчика. Ему нужно отдохнуть.

Грудь Джейн вот-вот разорвется. Ей хочется метаться по округе, проверяя пальцы каждого встречного джентльмена.

– Но разве ты не понимаешь?! Если мы найдем кольцо, мы найдем и ее тайного любовника. А кто, как не он, приведет нас к ее убийце?

3. Кассандре Остен

Стивентон, четверг, 31 декабря 1795 г.

Моя дорогая Кассандра,

если ты еще раз попросишь меня присматривать за матушкой, я обвиню тебя в том, что ты считаешь меня черствой, что не может быть правдой. Как ты знаешь, я очень внимательно слежу за жалобами нашей матери и перечисляю их тебе – с учетом юмора и физиологии – в каждом втором письме. Вернемся к более насущному вопросу: кто убил несчастную модистку кружевницу мадам Рено Ренар? Это был не ухажер – она не была модисткой ни в каком смысле этого слова. Но сеть моих подозрений расширяется еще больше:

• Джек Смит (было ли это неудачное ограбление? Я сомневаюсь в этом, но мама говорит, что мы не должны исключать вора-авантюриста, и я вынуждена признать, что это самое простое объяснение того, как ожерелье оказалось у Джорджи).

Что касается того, почему она вообще оказалась здесь, мог ли ее приманить в Бейзингсток владелец золотого кольца-печатки с гравированным драгоценным камнем? И если да, то как мне найти указанного джентльмена?

Я понятия не имею, как мое васильковое платье оказалось в твоем чемодане вместо твоего собственного. Должно быть, это из-за небрежного подхода Салли к содержанию нашего гардероба. Я сделаю ей самый строгий выговор. Порви это письмо на полоски, обмакни их в муку и воду и сделай из них свадебную шляпку из папье-маше. Я уверена, что в ней ты будешь выглядеть на редкость привлекательно.

Твоя любящая сестра,

Дж. О.

Мисс Остен,

дом преподобного мистера Фаула,

Кинтбери,

Ньюбери.

Глава тринадцатая

Последняя ночь в году выдалась тихой, ясной и морозной. Луна идет на убыль, переходя в последнюю четверть, но она достаточно яркая, чтобы освещать проселочные дороги, по которым Генри и Джеймс, чередуясь, направляют экипаж на празднование Нового года в постоялом дворе «Ангел». Джейн сидит в карете рядом с Элизой и смотрит в окно на мерцающие звезды, рассыпанные по чернильному небу. В глубине души она жаждет вновь стать той жизнерадостной молодой женщиной, какой была до того, как последовала за братом в чулан Харкортов и обнаружила там труп Зои Ренар. Но как можно веселиться, когда дорогой Джорджи остается в такой опасности?

Вместо этого она успокоит свою совесть, сделав все возможное, чтобы спасти брата: потанцует с как можно большим количеством джентльменов, при этом незаметно осматривая их руки в поисках перстня-печатки с гравированным драгоценным камнем. Если Джейн удастся найти отца нерожденного ребенка мадам Ренар, возможно, он сможет указать на убийцу. Лишь после того, как эта миссия будет выполнена, Джейн позволит себе танцевать на балу с Томом так много раз, что языки местных сплетников завиляют быстрее, чем хвосты охотничьих собак Джеймса, увидевших сочную косточку.

Элиза нанесла румяна на губы и щеки Джейн, а также немного своих французских духов – за ушами и вдоль горла. Кузина нарумянила и лицо Салли, заставив горничную улыбнуться впервые с Рождества. Салли была так неразговорчива, что Джейн опасается, что в своем горе из-за Джорджи мать забыла как следует отблагодарить горничную. В День подарков принято давать чаевые домашним слугам, так что Салли наверняка чего-то ожидала. Джейн решила исправить ситуацию как можно скорее, хотя бы для того, чтобы Салли более аккуратно укладывала ее волосы.

Без Кассандры, которая держала ее в рамках приличия, Салли стала свободнее обращаться с бумагой для завивки и щипцами. Прикосновения горничной далеки от нежности, а ее чувство стиля никак нельзя назвать сдержанным. В результате волосы Джейн уложены так, что ее каштановые локоны торчат на макушке множеством спиралей. Элиза обернула новую переливающуюся золотую ленту вокруг светлого платья Джейн так много раз, что линия талии кажется завышенной согласно новому стилю. В таком наряде Джейн выглядит хорошо, как никогда в прошлом и, к ее великому опасению, в будущем.

Как только они въезжают во двор «Ангела», Джеймс открывает дверцу кареты и бросается к руке Элизы. Выходящей из кареты Джейн остается взять под руку Генри. Она не возражает: Генри великолепен в своей военной форме, а Джейн предпочла бы, чтобы ее видели под руку с солдатом или даже моряком, а не со священником в любой день недели, особенно в воскресенье.

По тому, как Генри напрягся и пристально смотрит в спину Элизе, которая под руку с его старшим братом поднимается по винтовой лестнице в зал для светских раутов, Джейн чувствует, что он не так доволен их парой, как она. Шелковое платье Элизы переливается при каждом движении бедер. Генри всегда был без ума от нее. Теперь, когда ему перевалило за двадцать, десятилетняя разница в возрасте между ними ощущается не так остро, и Джейн чувствует что-то опасно плотское в его одержимости их очаровательной кузиной.

При свете ламп постоялый двор «Ангел» кажется более респектабельным заведением. Войдя,