Сердце напрокат - Марина Серова

Я настигла Скрынника возле тайника – так сказать, поймала с поличным.

Возле облезлой «хрущобы» стояла ржавая телефонная будка, сохранившая кое-где остатки синей краски. Отставной гэбэшник стоял в будке на цыпочках, левая рука его шарила за отставшей панелью на потолке будки. Очевидно, там находилось то, за чем Скрынник пришел. Теперь я поняла, почему он сидел в машине так долго – ждал звонка. А как только ему сообщили, где именно находится тайник, Скрынник начал действовать.

Услышав скрип снега под моими ногами, отставной гэбэшник замер. Правая рука скользнула за отворот куртки…

– Не советую, господни Скрынник, – сказала я. – У меня тут «Гюрза», снятая с предохранителя, так что я окажусь быстрее. Лучше просто выньте руку из-за пазухи, а заодно вытаскивайте уж то, за чем вы сюда пришли.

Плечи Скрынника напряглись, потом он медленно вытащил из тайника пластиковую папку и повернулся. Его лицо было желтовато-бледным, маленькие глазки буравили меня из-под нависших бровей.

– Я вам не враг, – сказала я, изучая физиономию отставного гэбэшника, – но при одном условии – если вы не враг моему клиенту. Ясно? Так что, на чьей стороне вы играете? Это вы помогли бежать Марине Бриллинг? Или вы в команде тех, кто пытается прикончить Станислава? Ну что же вы молчите? Может быть, настало время раскрыть карты?

Скрынник с непроницаемым лицом смотрел на меня.

– Дайте сюда! – я протянула руку к пластиковой папке.

– Нет! – безопасник даже отступил на шаг. – Это не имеет отношения… ни к чему. Ни к отъезду Марины Ивановны, ни к покушениям на мальчишку… Это мои проблемы. Личные.

– Позвольте вам не поверить, – язвительно проговорила я, по-прежнему протягивая правую руку, а левой доставая оружие из кобуры. Нас в «Сигме» учили одинаково владеть обеими руками, так что я частенько ношу кобуру справа – это помогает запутать противника и в случае чего дает мне дополнительный шанс.

Скрынник взглянул мне в глаза, понял, что я не отстану, и вложил папку в мою руку.

– Берите и будьте прокляты! – неожиданно произнес безопасник.

Ну и ну! Не ожидала таких театральных реплик от старого профи! К тому же, кажется, это реплика Миледи из старого советского фильма о трех мушкетерах…

Но, наскоро пролистав содержимое папки, я поняла, чем вызвана такая эмоциональная реакция. Это действительно было личное. Ну очень личное…

Я стряхнула снег с глянцевых фотографий и страниц распечатки, закрыла папку и передала ее Скрыннику.

– Слушайте, – сказала я, – мне плевать на содержание, но кто мог такое сделать с вами?

Ведь это серьезная работа. Распечатки разговоров по мобильному, копии договора аренды квартиры, съемки скрытой камерой…

– Я заплатил! – взвыл Скрынник, прижимая папку к груди. – Сегодня все должно закончиться!

Я с интересом смотрела на безопасника. Как все-таки слепы бывают люди, когда дело касается их самих.

– Вы же профессионал! – сказала я. – Неужели вы сами верите в то, о чем говорите?

Скрынник набычился:

– Я заплатил много. Столько, что отстанут. Перевел на анонимный счет…

Я невольно улыбнулась, но тут же стерла улыбку.

– Послушайте, мне глубоко плевать на то, что в свободное от службы время вы любите развлекаться с мальчиками и предпочитаете юных блондинов. Но если бы эмоции не застилали вам глаза, вы бы сообразили – такое проделать над вами, начальником СБ Новицкого, мог только кто-то из очень ограниченного круга.

– О чем это вы? – напрягся Скрынник. Я вздохнула и начала перечислять:

– Давайте подумаем вместе. Первое – этот шантажист имеет доступ к спецтехнике и соответствующие навыки. Это сразу резко сужает круг подозреваемых. Второе – шантажист из вашего близкого окружения. Он в курсе ваших перемещений и образа жизни. Третье – он настолько хорошо вас знает, что вычислил ваше… пристрастие. Хотя, к примеру, у меня даже тени подозрений на ваш счет не возникло, а ведь меня специально учили отслеживать такие вещи… Делаем вывод – ну?

Скрынник блестящими глазками уставился на меня и прохрипел:

– Это кто-то из моих людей.

– Поехали, – сказала я. – Не будем откладывать приятное дело в долгий ящик. Допросим красавца прямо сейчас.

– Но я не знаю, кто именно способен на такое – замялся Скрынник.

– Вот на месте и выясним! – усмехнулась я.

Допрос мы устроили по всем правилам – с учетом различных способов воздействия – психологического, зрительного, слухового. Для этих целей мы приспособили библиотеку. К тому времени, как мы со Скрынником добрались до дома, совсем стемнело. Я погасила свет в комнате и установила стул для допрашиваемого прямо напротив стола, за которым сидел Скрынник. На столе стояла яркая лампа и светила в физиономию допрашиваемого, в то время как лицо Скрынника оставалось в тени. Надо сказать, в своем мундире, с чисто выбритыми брылями и проницательным взглядом безопасник смотрелся достаточно угрожающе. Именно таких персонажей я пару раз видела в американском кино про советских шпионов.

Я заняла пост за плечом Скрынника.

Охранников мы приглашали в комнату по одному, заранее предупредив – разговор пойдет серьезный, но не уточнили, о чем именно. Это было сделано мной специально, чтобы заставить голубчиков понервничать. Невиновным это не повредит, а вот у злодея нервы будут натянуты, как струны.

Сработало – охранники входили в библиотеку, затравленно озираясь. Мизансцена с резким перепадом света и тени пугала неподготовленного человека. Допрашиваемый садился на жесткий табурет, слишком маленький для мужского зада и на редкость неудобный – я специально позаимствовала это орудие пытки с кухни. Я всегда считала, что простые методы воздействия на человека – самые действенные…

Затем в дело вступал Скрынник. Тихим ровным голосом безопасник начинал задавать вопросы. Причем произносил свой текст на границе слышимости, заставляя допрашиваемого изо всех сил прислушиваться и наклоняться вперед.

Перечень вопросов тоже был выстроен с умом. Вначале Скрынник спрашивал о службе – что произошло в последние дни, не заметил ли допрашиваемый посторонних возле дома и тому подобное. Минут пять такой бодяги – и Скрынник переходил к личным вопросам – откуда сам родом, устраивает ли работа, не задумывался ли о переподготовке… Допрашиваемый, решив, что дело близится к концу, вздыхал с облегчением. И вот тут Скрынник задавал вопросы, ради которых все и затевалось – те, на которые мог знать ответ только шантажист. А я внимательно смотрела на освещенное лампой лицо очередного охранника, стараясь не пропустить специфических реакций – учащения пульса, расширения зрачков и тому подобного. В Ворошиловке меня учили распознавать ложь, но совсем не обязательно что-то говорить, чтобы выдать себя.

Первые трое оказались чисты, как голуби. Но четвертый – а это был Виталий – с самого начала заставил меня занять стойку охотничьей собаки. Во-первых, двухметровый детина нервничал. Конечно, руки у него не тряслись – нервная система не та, но все-таки он часто облизывал губы и пару раз провел пятерней по рыжим волосам, подстриженным «ежиком». Во-вторых, он смотрел на Скрынника не так, как другие – кроме простодушного интереса, в его взгляде читалось что-то, похожее на презрение. А с чего бы этому парню смотреть на своего шефа свысока? То-то и оно – Виталий знает тайну босса!