Когда звезды чернеют - Пола Маклейн

на случай ночных штормов, когда отключается электричество, — и направила его в чернильную ночь, шепча имя Леноры, хотя мне хотелось его выкрикивать. Я боялась разбудить Хэпа. А может, Иден — там, где она сейчас, в вышине рядом со звездами или под изрезанной береговой линией, терпеливая и ищущая, бесприютный луч света…

В конце концов я сдалась. Вернулась в кухню и рухнула на стул, где начался весь этот кошмар, рядом с забытой горсткой собачьего корма. Я совершила ужасный поступок, совершила сознательно, и не могла вернуть все назад просто потому, что мне было жаль. Сожаление не найдет Ленору. Сожаление — самая одинокая вещь на свете, поняла я, потому что оно просто возвращает тебя к себе.

Глава 34

Собака рысит к нам, и улыбка Клэя Лафорджа становится все шире, будто вселенная отпустила какую-то шутку. Может, так и есть.

— Люди вечно говорят, что у слонов отличная память, но я в любой день поставлю на собаку против слона.

— Я не могу заботиться о собаке.

Он продолжает загадочно улыбаться.

— Вы же знаете, на самом деле мы их не держим, верно? Они сами решают, остаться или нет. Впрочем, как и любые животные.

Я все еще думаю о Леноре Иден, и потому слова вырываются сами:

— Я допускала ошибки.

Он просто стоит, кивает, будто говорит: «Ну конечно, допускали». Потом щелкает пальцами, и внимание собаки тут же обращается на него.

— У меня такое чувство, что здесь вы не облажаетесь. Замечаете отметины на морде и рыжеватую шерсть? В ней есть кровь малинуа, бельгийской овчарки. Одна из самых умных пород, и с интуицией у них хорошо. Поэтому они так хороши в полицейском деле. Они работают вместе с человеком, составляют команду.

— Откуда вы все это знаете?

— Я как-то дрессировал собак. В другой жизни. Я бы сказал, ей четыре или пять лет. Она похудела от жизни на улице, но в остальном выглядит здоровой. Вам нужно будет скормить ей побольше белка, и не просто сухого корма. А для шерсти и зрения хорош лососевый жир.

— Клэй… — Я пытаюсь соскочить, нащупываю новые аргументы, но его внимание снова отдано собаке. Присев рядом с ней, он проводит уверенной, знающей рукой от макушки до хвоста и обратно, и собака не возражает.

— Ага, — негромко произносит Клэй, не поднимаясь. — В некоторых породах вшито знание того, что нам нужно. Она здоровая и крепкая. И сильная. Лучшего напарника не придумаешь.

«Мне не нужен напарник», — хочет заявить голосок внутри меня, но даже я понимаю, насколько это слабое возражение. И какая откровенная ложь.

— Поверить не могу, что беру собаку.

— Ага. — Клэй усмехается. — Жизнь — забавная штука.

Он идет с нами до самого Ротари-парка, где его девушка, Ленора, ждет на скамье для пикников в той же длинной толстовке с эмблемой «Сихокс»; заросли густых светлых волос падают на ее обветренный лоб.

— А, хорошо, — негромко говорит она. — Вы в порядке.

— Спасибо, что отправили Клэя приглядеть за мной.

— Я подумала, не попали ли вы в беду.

— Нет. Все хорошо. — Смотрю на них и чувствую, что необъяснимо благодарна им за их присутствие. Мы даже не знаем друг друга, и все же мы здесь.

— Как зовут вашу собаку? — спрашивает Клэй.

— Хороший вопрос. Жаль, что она не может мне сказать.

— Ха, она может. Только не по-английски.

* * *

Я успеваю в «Мендоса-маркет» за несколько минут до закрытия. Оставляю собаку снаружи у двери, и торопливо, но бесплодно ищу лососевый жир. У них есть только консервированные сардины и анчоусы. Я покупаю оба, плюс филе лосося, ярко-розовое на фоне белой оберточной бумаги, в которую его заворачивает продавец, и собачий корм, сухой и влажный.

Все это едет на ленте к кассе, когда я замечаю Калеба. У него в руках куча продуктов.

— Привет. — Он бросает взгляд на мои покупки. — У тебя есть собака?

Я почему-то теряюсь. Почти смущаюсь.

— Я ее подобрала. Наверное, я сошла с ума, да?

— Я всегда хотел собаку, но у отца была аллергия, — почти беспечно говорит он. Под небрежной фразой кроется тень эмоционального счета, галочка в колонке, где его обсчитала жизнь. Или не жизнь как таковая, а Джек Форд.

Когда мы выходим на улицу, начинается приветственный танец — Калеб и собака здороваются друг с другом.

— Она симпатичная, — говорит он. — И умная на вид.

— Так мне и сказали.

Мы бредем к моему «бронко». Я выгружаю покупки, а собака запрыгивает на заднее сиденье, будто всегда знала свое место. Я все еще стою спиной к Калебу, когда он говорит:

— Я вчера столкнулся с Уиллом. Он сказал, ты помогаешь ему искать эту пропавшую девушку.

Я разворачиваюсь к нему, изрядно удивленная. Мы с Уиллом договаривались о моем инкогнито.

— Ничего официального, только немного поддержки.

— Ясно. Я думал, ты просто проезжала мимо…

— Я тоже. — Со стуком закрываю багажник. — Калеб, у тебя правда все в порядке? Мне ты можешь сказать.

Его взгляд скользит по мне, нигде не останавливаясь. Потом он говорит:

— Анна, я правда не обсуждаю те дни. Их легче не обсуждать.

— Конечно. Я поняла. Слушай, не хочешь выпить или еще что? Я угощаю.

— Не-а, мне нужно домой. — В качестве оправдания он приподнимает сумки с продуктами. — В другой раз?

— Ага, конечно. Скоро увидимся.

* * *

По дороге домой я опускаю стекло и включаю радио. Машину заполняет «Against the Wind» Боба Сигера[39], которая кажется убедительнее, когда на заднем сиденье машины растянулась собака, будто она всегда там лежала. Я допускаю, что нам предстоит долго приспосабливаться друг к другу, но собака, по крайней мере, выглядит совершенно расслабленной и беззаботной.

В домике она выбирает себе место у печки и терпеливо ждет ужина. Я готовлю себе половину лосося, подрумянивая филе по паре минут с каждой стороны на раскаленной сковороде, где потрескивает масло. Мы едим вместе, потом она растягивается у моих ног, когда я сажусь с «Джейн Эйр» Кэмерон, ища подсказки в подчеркнутых предложениях и загнутых страницах.

«Мне так мало осталось в жизни. Вы должны быть со мной; К счастью, душа имеет своего глашатая… это глаза; Он заставил меня опять полюбить его, хотя сам, по-видимому, даже не замечал меня; Как вы думаете, Джейн, между нашими душами есть какое-то родство?»

Книга кажется загадкой, как и все, связанное с Кэмерон, но способна ли я ее разгадать? Есть ли ключ к ее дилемме и боли здесь, на страницах потрепанной книги в бумажной обложке, или я ищу не там и не то, хватаясь за