Мюнхен - Роберт Харрис

Хартманн посмотрелся в зеркало над миниатюрным умывальником. Ну и физиономия! Снял рубашку и намылил подбородок. Бриться в раскачивающемся вагоне приходилось широко расставив ноги для равновесия. Покончив с делом, Пауль вытер лицо, потом присел на корточки и обследовал деревянную панель под умывальником. Он водил по ее краям пальцами, пока не нащупал щель. Дернул. Панель снялась легко, открыв систему слива. Хартманн извлек завернутый в брюки пистолет, сунул его за канализационную трубу и приладил панель на место. Через пять минут он уже шел по коридору. За окнами виднелся пустой автобан, проложенный вдоль железной дороги; асфальт поблескивал в первых солнечных лучах.

Когда Пауль открыл дверь в купе, Зауэр стоял в одних трусах, склонившись над нижней полкой. Выпотрошив чемодан Хартманна, штурмбаннфюрер рылся в содержимом. Пиджак дипломата валялся рядом, – видимо, эсэсовец его уже обыскал. Зауэр даже не потрудился обернуться.

– Извините, Хартманн. Ничего личного. Я не сомневаюсь, что вы приличный парень. Но если человек находится близко к фюреру, я не могу полагаться на случай. – Он выпрямился и указал на груду вещей на матрасе. – Вот, можете убирать.

– Может, и меня самого обыщете, раз такое дело? – Пауль поднял руки.

– Это лишнее. – Зауэр хлопнул Хартманна по плечу. – Ну же, приятель, не дуйтесь! Я ведь извинился. Вы не хуже меня знаете, что в Министерстве иностранных дел свила гнездо реакция. Как это Геринг выразился про вас, дипломатов? Что всю первую половину дня вы точите карандаши, а всю вторую половину гоняете чаи?

Хартманн сделал вид, что обиделся, затем коротко кивнул:

– Вы правы. Восхищаюсь вашей бдительностью.

– Вот и славно. Подождите, пока я побреюсь, а потом пойдем завтракать.

Штурмбаннфюрер взял мундир и сапоги и вышел в коридор.

Когда он удалился, Хартманн трясущимися руками вытянул документ из-под майки. Сунул бумагу в чемодан – Зауэр ведь не будет рыться в нем снова? Или будет? Ему представилось, как эсэсовец стоит на коленях и проверяет панель под умывальником. Хартманн сложил обратно вещи, застегнул замки и закинул чемодан на багажную полку. Едва он успел одеться и взять себя в руки, как из коридора донесся стук сапог. Дверь открылась, вошел Зауэр, снова в эсэсовском мундире, выглядящий так, будто собрался на парад. Офицер бросил набор с умывальными принадлежностями на койку.

– Идемте.

Чтобы добраться до ресторана, им пришлось пройти через еще один спальный вагон. Поезд уже проснулся. Частично одетые или еще не успевшие сделать это мужчины выскальзывали один за другим в коридор и выстраивались в очередь в туалет. Пахло потом и табаком, царила атмосфера раздевалки. Когда поезд дергался и люди валились друг на друга, слышался смех. Зауэр обменялся приветственным «хайль!» с парой товарищей из СС. Он открыл дверь, и Пауль прошел следом за ним по металлическому настилу тамбура в вагон-ресторан. Тут было намного спокойнее: белые льняные скатерти, запах кофе, звон ложечек по фарфоровым чашкам, официант, катящий тележку с едой. В дальнем конце вагона армейский генерал в серой полевой форме с красными петлицами вел беседу с трио офицеров. Зауэр заметил обращенный в ту сторону взгляд Хартманна.

– Это генерал Кейтель, – сказал он. – Верховный главнокомандующий вермахта. Завтракает с военными адъютантами Гитлера.

– Что генералу делать на мирной конференции?

– А вдруг это будет вовсе не мирная конференция? – Зауэр подмигнул.

Они заняли ближайший столик на двоих. Хартманн сел спиной к локомотиву. В вагоне потемнело, когда они въехали под навес станции. С платформы им махали ожидающие пассажиры. Наверное, по громкоговорителю объявили о проходе поезда Гитлера. За окном в пелене пара мелькали восторженные лица.

– В любом случае, – продолжил штурмбаннфюрер, расправляя салфетку, – присутствие генерала Кейтеля напомнит пожилым господам из Лондона и Парижа, что довольно одного слова фюрера – и армия пересечет чешскую границу.

– Мне казалось, что Муссолини приостановил мобилизацию.

– Дуче подсядет на поезд на последнем отрезке пути до Мюнхена. Кто знает, что может выйти из совещания двух вождей фашизма? Что, если фюрер склонит его переменить мнение?

Зауэр подозвал официанта и заказал кофе. Когда он снова повернулся к собеседнику, глаза его блестели.

– Согласитесь, Хартманн: что бы ни случилось, но после всех этих лет национального унижения разве не замечательно будет заставить наконец англичан и французов поплясать под нашу дудку?

– Воистину удивительное достижение.

Этот тип на самом деле одурманен, подумал Пауль. Опьянен мечтой маленького человека о мести.

Официант принес поднос с едой, и оба наполнили тарелки. Хартманн взял булочку и разломил пополам. Аппетита у него не было, хотя он и сам не помнил, когда ел в последний раз.

– Позволите спросить, Зауэр: чем вы занимались до того, как поступили в штат Министерства иностранных дел? – На самом деле Хартманну было все равно, просто приходилось как-то поддерживать разговор.

– Служил в конторе рейхсфюрера СС.

– А до этого?

– Прежде чем партия пришла к власти, хотите сказать? Торговал автомобилями в Эссене.

Офицер ел яйцо вкрутую. К подбородку у него прилип кусочек желтка. Неожиданно его лицо исказилось в ухмылке.

– Я знаю, о чем вы думаете. «Какой вульгарный малый! Продавец машин! А теперь вообразил себя вторым Бисмарком!» Но нам удалось то, что оказалось не по зубам вам: мы снова сделали Германию великой.

– На самом деле я думаю о том, что у вас яйцо на подбородке, – мягко возразил Пауль.

Положив вилку и нож, Зауэр вытер рот салфеткой. Лицо его побагровело. Не следовало его задевать. Зауэр такого никогда не забудет. И когда-нибудь в будущем – завтра, через месяц или через год, но он обязательно отомстит.

Завтрак продолжился в молчании.

– Герр фон Хартманн!

Пауль обернулся. Над ним нависал высокий, дородный мужчина в двубортном костюме. Яйцевидную голову венчала плешь, оставшиеся темные волосы были зачесаны назад и удерживались в положении промеж ушей при помощи масла. Он вспотел.

– Доктор Шмидт! – Хартманн отложил салфетку и встал.

– Простите, что помешал вашей трапезе, штурмбаннфюрер. – Главный переводчик Министерства иностранных дел поклонился Зауэру. – Мы получили обзор вечерней английской прессы, и я подумал, нельзя ли потревожить вас, Хартманн.

– Разумеется. Прошу извинить меня, Зауэр.

Пауль последовал за Шмидтом по ресторану мимо генерала Кейтеля в соседний вагон. Левую его сторону занимали столы, пишущие машинки, шкафы. Окна по правой были завешены. Сидя по двое лицом друг к другу, офицеры связи вермахта с наушниками на голове располагались за столиками с коротковолновыми рациями. Это был уже не поезд, а передвижной командный пункт. Уж не собирался ли Гитлер изначально ехать на нем к чешской границе?