Корона последней принцессы - Антон Леонтьев

Георгий величественно заявил:

– Я пока что господин этой земли и ни за что не покину дворец, как крыса, по подземному ходу. Если повстанцы посмеют штурмовать дворец, я обращусь к ним с пламенной речью, и они откажутся от своих подлых замыслов. Потому что я помазанник Божий!

В полдень – стрельба на улице усилилась – в Тронном зале собралась горстка придворных, тех, кто еще не скрылся в неизвестном направлении. Присутствовал и патриарх, из сокровищницы принесли корону – чтобы не терять время, Феликса намеревались короновать сразу же за восшествием на престол. Василиса с радостью смотрела на высокого стройного старшего брата в белом мундире, с золотой лентой через грудь. Девочка была уверена, что как только королем станет он, все сразу наладится. Потому что народ не может не обожать и не слушаться такого красивого, юного и умного правителя!

Король Георгий, прослезившись, давал наставления своему сыну. Затем премьер подал королю тяжелую сафьяновую папку, в которой находились акт об отречении и манифест о восшествии на престол Феликса.

– Итак, сын мой, совсем близок тот момент, когда я буду обращаться к вам «ваше величество» и древняя корона Любомировичей украсит ваше чело…

Георгий не успел договорить, потому что двери Тронного зала распахнулись, и Василиса увидела офицеров. Некоторых из них принцесса знала: они охраняли дворец.

– В чем дело, господа? – надменно спросил Георгий. – Здесь имеет место акт государственной важности! Прошу вас удалиться!

Вслед за офицерами в Тронный зал протиснулись бедно одетые люди, в основном молодые мужчины и женщины среднего возраста. В руках у них были пистолеты, а кое у кого – вилы, тесаки и даже сковородки. Незваные гости с неподдельным интересом взирали на короля и его семейство. Василиса видела, как в нее тычут пальцами. Долетали и обрывки разговоров:

– А вот эта и есть принцесса Василиса... А ведь наряди нашу Машку в такое же парчовое платьице, будет ничуть не хуже! Тоже мне, короли называются... Кровопийцы и узурпаторы! Пустили немцев в страну, посадили себе на шею святого черта, а теперь, когда все голодают, еще пир хотят закатить! Не бывать этому!

Василиса ощутила страх. Ее заслонил собой семнадцатилетний Адриан, третий сын королевской четы.

– Гражданин Любомирович! – отчеканил один из офицеров, подходя к опешившему Георгию. – В Герцословакии имеет место революция, народ больше не нуждается в ваших услугах, как и в услугах вашего сына. Отныне наша страна – республика!

Георгий, побледнев, воскликнул:

– Это форменный мятеж! Вы пьяны, господин офицер! Эй, арестуйте нахала!

Но никто и не подумал подчиниться приказанию монарха. Василиса физически ощутила ненависть и презрение, которые исходили от ввалившихся в Тронный зал повстанцев.

– Гражданин Любомирович, мы можем гарантировать жизнь вам и вашим близким только в том случае, если вы немедленно подпишете отречение, – заявил другой офицер, державший в руках «маузер». – Ну, живее!

Георгий ответил:

– Я и так собирался отречься, чтобы освободить трон для моего сына Феликса!

Сквозь толпу протиснулся невысокий человечек в черной шинели с красной ленточкой в петлице. В нем Василиса узнала одного из папиных министров, которого не так давно отправили в отставку. Раньше тот был рьяным монархистом и постоянно вертелся около старца Никодима, теперь же как будто стал пламенным большевиком.

– Гражданин король, – заговорил человек картаво, – вы и ваша клика долго морочили нам, простому народу, голову. С нас хватит!

– Господин граф, – холодно произнес Феликс, – мне кажется, вы никогда не причисляли себя к простому люду, а кичились своим дворянским происхождением. Вы ведь сами до недавнего времени были представителем этой, как вы говорите, клики…

Граф, который теперь заделался революционером, выхватил у офицера «маузер» и выстрелил в Феликса. Все ахнули. Принц пошатнулся, и на плече у него стало расплываться кровавое пятно.

– Так будет с каждым, кто посмеет противиться воле народа! – запальчиво выкрикнул бывший граф. – Время монархии прошло! Где манифест о восшествии на престол этого хлюпика?

Ему подали пергамент, и граф попытался его разорвать. А когда у него не вышло, бросил на пол и начал яростно топтать ногами.

– Подписывайте отречение! Иначе я снова выстрелю, но теперь уж не промахнусь! Вы же знаете, гражданин король, что я превосходный дуэлянт!

Георгий трясущимися руками нацарапал карандашом свое имя под отречением. Один из офицеров выхватил документ, помахал им над головой, и толпа одобрительно завопила. Граф указал на бывшего монарха:

– Возьмите его и детишек под стражу! И не забудьте о стерве-королеве! А теперь, товарищи, начинается новая эра!

* * *

Экс-короля заперли в подвале, где продержали три дня. Хорошо, запасов еды там было предостаточно, так что голодать не пришлось. Георгий быстро напился и уснул. Старшие братья обсуждали планы побега и организации мятежа. Василиса же находилась около королевы Марии, которая, сидя на перевернутой вверх дном корзинке, смотрела в стену и бормотала:

– Вот и прошли три месяца… День в день… Мы все умрем, все умрем…

Когда о Любомировичах наконец вспомнили и выпустили королевское семейство из подвала, на дворе стояли новые времена. Власть перешла к так называемому Временному правительству, призванному управлять Герцословакией до выборов в парламент. Возглавлял правительство один из аристократов, некогда камергер, перешедший на сторону революции. Короля вместе с семьей отправили из столицы под охраной надежных людей в загородный замок. Новый революционный премьер обещал Георгию:

– Ваше бывшее королевское величество, вам не стоит ни о чем беспокоиться. Ни я, ни мои соратники не допустим установления в нашей стране коммунистического режима. Однако о возвращении к монархии, даже в конституционной ее форме, и речи быть не может. Люди на улицах жгут ваши портреты и чучела, изображающие королеву Марию. Никто не скорбит по поводу вашего отречения. Герцословакия станет нормальной европейской страной, и за пять-семь лет мы сделаем из нее Балканскую Швейцарию. Вашу неприкосновенность я гарантирую лично. Когда все успокоится, через месяц-другой, вас выпроводят из Герцословакии в Британию или в одну из Скандинавских стран, к вашим дальним родственникам.

Заточение в замке под Экарестом сплотило семейство. Даже королева Мария понемногу пришла в себя и занималась с дочерью и младшим сыном рукоделием и раскладыванием пасьянсов.

Георгий же, которому больше не давали спиртного, поправился (ссыльное семейство отлично кормили), налился румянцем, чувствовал себя отлично и первый раз в жизни прочел «Войну и мир» на французском языке.

Принцы строили планы спасения, а Феликс (его ранение оказалось легким) считал себя новым королем Герцословакии.

Василисе и королеве вместе с Михаилом позволяли выходить в парк подышать воздухом. По пятам за ними следовал гвардеец революции с винтовкой наперевес. Скоро Василиса подружилась с охранником – его звали Яковом, ему было девятнадцать, он был белобрыс и лопоух и происходил из семьи священника. Молодой человек с робостью относился к Любомировичам, титуловал их «ваше величество» или «ваше высочество», смущался, когда королева Мария просила у него разрешения еще немного погулять и задержаться в парке сверх положенного часа, и ужасно краснел, когда к нему обращалась Василиса.