Хождение по квадрату - Рид Фаррел Коулмен

— Вот, — сказал я, кивнув на полуразрушенное здание. — Они давно спустили вниз резервуар для воды, и правильно сделали. Он никуда не годился. Удивляюсь, как он тогда на нас не обрушился.

Снег совсем перестал. Кэти молча стояла и глядела на крышу, прикрыв глаза ладонью от солнца, которого не было.

— Я слышала эту историю от мамы, которая услышала ее от мужа моей кузины Розы, — проговорила она, все еще пристально глядя на крышу.

— Рико, ну конечно, он тогда служил со мной в одном участке.

— Ну вот, я услышала, как ты нашел ее… Как ее звали? Помню, ты говорил мне, Мария, Ма..

— Марина, — поправил я.

— Прости, конечно Марина. Я слышала историю про то, как ты нашел ее, — Кэти посмотрела на меня, — но из третьих рук и не знаю, как она исчезла.

— Никто никогда меня об этом не спрашивал. Все считали, что ее похитили, изнасиловали и оставили умирать — там, наверху, — ответил я, глядя мимо Кэти.

— А на самом деле?

— Все было сложнее. Она горевала из-за развода родителей и думала, что, если напугает их, убежав… ну, знаешь, как дети думают. Потом она потерялась и заблудилась. Думаю, она выбрала не того парня, чтобы попросить о помощи.

Кэти сказала, что мы можем идти, и поблагодарила за то, что я стерпел ее нездоровые причуды. Тон ее стал официальным, слова скупыми. Я запаниковал от этой перемены, перебирая в уме, что сделал не так, но удержался от расспросов. Сославшись на колено, я спросил, не можем ли мы поехать обратно на автобусе.

— Конечно, — согласилась она.

Надеясь, что за несколько минут я смогу спокойно собраться с мыслями, а поездка на автобусе встряхнет Кэти и выведет из грустного настроения, я пытался уговорить ее остаться на обед, а может, и на завтрак. Она отказалась, сказав, что это соблазнительно, но у нее назначены кое-какие дела на утро и ее ждет проект, который она должна закончить к середине недели. Но главным — хотя она и не произнесла этого вслух — было чувство вины. Я сдуру не заметил этого раньше. Я неправильно истолковал желание увидеть дом, где я нашел девчушку Консеко. Я почти слышал, как она бранит себя: Патрик где-то один, раненый или мертвый, а может, он, совсем как эта бедная девочка, ждет смерти. Как я могу в это же самое время радоваться? Как я могу хотеть человека, которого я бы никогда не встретила, если бы…

Чувство вины хорошо знакомо евреям. Мы можем почуять его в вашем дыхании. Прочесть его на вашем лице, потому что видели его в зеркале многие тысячелетия. Вина подобна заклятью колдуньи. Если оно есть, его трудно развеять. Нет, нельзя допустить, чтобы чувство вины укоренилось в голове и сердце Кэти и оставалось там, пока не будет снято заклятье.

— Наша остановка, — сказал я, дергая за звонок и прося водителя остановиться

Мне показалось, что она почувствовала облегчение, услышав, что мы не пойдем обратно в мою квартиру. Я отвезу ее прямо домой, если она этого хочет. Именно этого она хотела, но, как оказалось, я не смог выполнить обещание.

Мы пробрались по автостоянке к тому месту, где я оставил свою машину, и нашли обгоревший остов того, что было моим «плимутом-фери» 76 года, в луже грязной воды и пены. Едкий пар от сгоревших шин висел в воздухе, раздирая нам глотки. Зловоние подействовало на Кэти, ее лицо стало зловеще-зеленым.

— Чьортовы дьетки! — воскликнул глава охраны здания Хосе, возникнув из ниоткуда. — Пожарники уехали пятнадцать минут назад, мистер Прейгер. Они потушили его и не дали взорваться баллону с газом. В конторе копы оставили для вас номер.

— Номер протокола, — машинально поправил я, — для страховой компании.

— Que?

— Не важно.

Кэти скрепя сердце поднялась наверх, чтобы поддержать меня. Я предложил вызвать такси и оплатить ей проезд, но она сказала, что поедет на метро. Она уже взрослая девочка, и ей необходимо время на размышление. Хотя Кэти еще не отошла от впечатлений поездки, она смягчилась и даже улыбнулась, согласившись, чтобы я проводил ее до метро.

На станции она обняла меня, поцеловала в щеку, но, пройдя турникет, оглянулась и посмотрела мне в лицо.

— Прости меня за сегодняшний день, — сказала она. — Прошлой ночью было невероятно. Ты мне нравишься, Мо, и…

— Ты не должна извиняться, — перебил я. — Я знаю, тебе нелегко. То, что происходит с твоим братом, мешает всему. Жаль, что это встало между нами.

Она вернулась к турникету.

— Мне тоже, — сказала она и, перегнувшись через крестовину, ухватила меня за воротник и поцеловала в губы. — Позвони мне через несколько дней.

В служебном помещении охранника Хосе, ожидая, пока мастер по техобслуживанию найдет номер полицейского протокола, ругаясь в адрес соседских подростков, я молчал. Возможно, это подростки, как думал Хосе, но мне история не понравилась. Мой автомобиль находился на открытом месте. Подростки, которых я знал, обычно действовали под прикрытием темноты. Почему они решили сжечь мою машину среди бела дня?

К тому времени, как я добрался до дверей своей квартиры, нервы успокоились. Наверное, Хосе прав. Я становлюсь параноиком. Должно быть, я слишком много выпил вчера, очень мало спал, да и настрой Кэти подействовал. Я должен быть счастлив, подумал я, вставляя ключ в замочную скважину. Они устроили свой костер не на «порше-911», а на простом «плимуте-фери». Боже мой! Вероятнее всего, через год компания «Крайслер» обанкротится, и машина потеряет всякую цену. Возьми страховку и беги.

Телефон начал звонить, когда я открывал замок. У меня не было настроения разговаривать, и я не стал снимать трубку. После десяти звонков телефон замолчал, но почти тут же снова зазвонил. Я сдался и ответил.

— Тебя предупредили, — прогудел мне в ухо незнакомый мужской голос. — В следующий раз это будет не машина.

Щелчок. Он повесил трубку до того, как я спросил, о чем меня предупредили. Значит, Хосе и в самом деле ошибся. Иногда правота не приносит радости.

Я посмотрел на телефон, начал набирать номер, остановился и положил трубку на рычаг. Мне безумно хотелось услышать ее голос, но теперь все усложнилось. В последние два дня — и во время разговоров по телефону со страховщиком, и в гараже проката автомобилей, и во время ужина с Мириам и Ронни — меня беспокоила эта угроза: «Тебя предупредили. В следующий раз это будет не машина».

Только глупцы смеются над угрозами, и я не смеялся. Эта угроза исходила не от какого-нибудь придурка на школьном дворе, который разозлился из-за подножки, или от какого-нибудь болвана, которого я арестовал за мошенничество. Нет, этот парень не шутил. Для достижения своей цели он рисковал серьезным тюремным сроком — если бы газовый баллон взорвался и были человеческие жертвы.

Меня серьезно беспокоило, что он готов был подвергнуть риску жизнь других людей: даже считай это блефом, где гарантия, что целили именно в меня? Когда я сидел напротив Мириам и Ронни во время обеда в понедельник, я не мог выбросить из головы эту мысль. А что будет с семьей Арона? Вдруг однажды Синди повернет ключ зажигания и взлетит вместе с детьми на воздух над Бэй-паркуэй? Беда была в том, что звонивший мне человек не пожелал сказать, что такого я сделал, или делаю, или должен перестать делать, чтобы дамоклов меч убрали в ножны. К несчастью, ответы, которые я мог дать сам себе, не очень-то мне нравились. Вот почему я не слишком опасался за Кэти и почему вся ситуация осложнилась. Мне на ухо что-то нашептывал дьявол, сидящий у меня на плече, и я не мог его стряхнуть.