Пять красных селедок. Девять погребальных ударов - Дороти Ли Сэйерс

– Вот как? – вскинул брови Уимзи. – В таком случае скажите мне, сколько сотен человек, помимо Джока, знали, что Кэмпбелл собирался во вторник в Миннох?

– Пожалуй, вам лучше спросить, кто этого не знал, – усмехнулся доктор. – Он сам объявил об этом во всеуслышание в воскресенье вечером. В тот день Кэмпбелл сделал кое-какие наброски. А в понедельник намеревался порыбачить в одном чудесном месте, о котором не хотел рассказывать никому…

– Хотя мне это место прекрасно известно! – воскликнул Грэм.

– Никто не сомневается. Во вторник же он собирался в Миннох на этюды, если позволит погода. Вы тоже слышали это, Мэри.

– Да, – кивнула мисс Кохран.

– Я тоже при этом присутствовал, – подтвердил Фергюсон, – и прекрасно все помню. По-моему, мы даже обсуждали это с Фарреном в понедельник утром, поскольку во вторник он решил устроить пикник или нечто подобное на Бригхаус-Бей и надеялся, что не столкнется с Кэмпбеллом.

– И я знал, – присоединился к беседе Стрэчен. – Мы с женой встретили Кэмпбелла в воскресенье. Но я уже сообщил вам это, Уимзи.

– Вроде Кэмпбелл был разговорчивее обычного, – заметил тот.

– Знаете, – произнес Боб, – Кэмпбелл был не таким уж плохим человеком, если обращаться с ним соответствующим образом. Он казался агрессивным, но, наверное, от того, что везде чувствовал себя лишним. Вот и привык устраивать ужасные ссоры…

– Он был невероятно упрямым, – вставил начальник порта.

– Да, и потому эта история выглядит еще более странной. Никто не воспринимал Кэмпбелла всерьез.

– Я бы не сказал этого о Гоуэне, – произнес доктор.

– Верно. Но Гоуэн все воспринимает слишком серьезно. И прежде всего себя.

– И все равно, – промолвила миссис Андерсон, – Кэмпбелл не должен был так отзываться о Гоуэне.

– А Гоуэна нет? Мне сказали, он уехал в Лондон. Кстати, Уимзи, что случилось с Уотерсом?

– Не имею понятия. Предполагается, что сейчас он должен находиться в Глазго. Вы ничего не слышали о нем, Фергюсон?

– Нет. Полицейские уже спрашивали меня об этом. Насколько я понимаю, его в чем-то подозревают?

– Уотерс находился здесь в воскресенье вечером, – возразил доктор. – Однако, после того как пришел Кэмпбелл, задерживаться не стал.

– Вы просто кладезь полезной информации, когда дело касается фактов, доктор. Но если Уотерс был в Глазго, то как оказался в Миннохе?

– Странно, что никто не видел его в Глазго, – задумчиво протянула мисс Селби. – Он должен был ехать нашим поездом, но не поехал. Да, мистер Фергюсон?

– Я его не видел. Если уж на то пошло, то и не искал, зато видел, как вы обе сели в поезд в Дамфрисе, а чуть позднее на станции Сент-Инок разговаривали с друзьями. Но я очень торопился и потому не остановился, чтобы перемолвиться с вами словечком. Перед посещением выставки мне нужно было кое-что купить. И вообще я был не в духе. Вышел из строя индуктор в моей машине, иначе я встал бы пораньше, чтобы поспеть на экспресс, что отправляется из Дамфриса в семь тридцать. А вместо этого мне пришлось дожидаться этого ужасного состава в одиннадцать двадцать два, который останавливается на каждой станции.

– Вместо того чтобы тащиться еле-еле, я бы подождал еще немного и сел на поезд в тринадцать сорок шесть, – заметил Уимзи.

– Вы имеете в виду тот, что отправляется в десять пятьдесят шесть из Гейтхауса?

– Или на одиннадцатичасовом автобусе. Он доставил бы вас в Дамфрис в двенадцать двадцать пять.

– А вот и нет, – возразил Стрэчен. – Этот автобус ходит только по воскресеньям. В другие дни он отправляется в десять часов.

– Как бы то ни было, я этого не сделал, потому что в пятнадцать пятнадцать у меня была назначена встреча на выставке с одним человеком, а поезд, отправляющийся в тринадцать сорок шесть, прибывает в Глазго лишь в пятнадцать тридцать четыре. Пришлось принести себя в жертву. Но самое отвратительное, что тот человек не явился на встречу; оставил мне записку в отеле, в которой сообщал, что вынужден был срочно уехать к больному родственнику.

– Больных родственников нужно запретить законодательно, – усмехнулся Уимзи.

– Да уж. Потому что мне это надоело. Однако нет худа без добра. Я отвез свой индуктор в «Спаркс энд Крисп». И он до сих пор там, черт бы его побрал. Насколько я понял, что-то случилось с обмоткой. Да они и сами толком не знают. А машина-то совсем новая. Я проехал на ней всего несколько тысяч. В общем, пусть возмещают мне ремонт по гарантии.

– Но зато, – поспешил утешить Уимзи, – «Спаркс энд Крисп» обеспечат вам алиби.

– Верно. Не помню, в котором часу я к ним прибыл. Но там наверняка отмечено. Я ехал в трамвае и был на месте около трех часов. Поезд опоздал на четверть часа. Впрочем, как всегда.

– Мы приехали почти на двадцать минут позднее, – недовольно пробурчала мисс Селби. – И это обстоятельство нас ужасно раздосадовало, поскольку мы провели с Кэтлин меньше времени, чем хотели бы.

– Местные поезда всегда опаздывают, – ответил Уимзи. – Так уж здесь заведено. Это делается для того, чтобы проводник и машинист могли выходить на каждой станции и любоваться садиком начальника. Вы же знаете эти соревнования садоводов и огородников. О них пишут во многих журналах. Вот как это происходит. Проводник сходит с поезда в Киркганзоне или Бриг-оф-Ди с линейкой в руке, измеряет самый большой кабачок и объявляет: «Два фута четыре дюйма, мистер Макгеок. А вот в Далбитти вырастили на два дюйма больше. Джордж, взгляните на это». К овощу подходит машинист и произносит: «Да-да, вам лучше удобрить почву навозом и настойкой азиатского ландыша». Затем они возвращаются в Далбитти и сообщают, что кабачок из Киркганзона вот-вот догонит их чемпиона. А смеяться нехорошо. Я знаю, что так происходит в действительности. А что еще им делать, курсируя между тремя-четырьмя станциями каждый день?

– Вам должно быть стыдно, – промолвила мисс Андерсон. – Несете чушь, в то время как несчастного мистера Кэмпбелла еще даже не предали земле.

– Но ведь похороны уже завтра, не так ли? – уточнил Джок Грэм. – В Гейтхаусе? Кто-нибудь пойдет? Лично у меня нет подходящего костюма.

– О боже, – протянул Боб. – Я об этом как-то не подумал. Полагаю, мы должны пойти. Со стороны будет выглядеть странно, если мы проигнорируем похороны. К тому же нужно отдать дань уважения бедняге. Мы можем отправиться на кладбище в том, что у нас есть.

– Нет, вы не должны появляться там в этих ужасных штанах, Боб! – воскликнула мисс Селби.

– Почему? – удивился он. – Какая разница, в чем скорбеть – в клетчатом костюме или пропахшем нафталином смокинге? Я пойду в своей привычной рабочей одежде, только добавлю черный галстук. Подойдет мне цилиндр, как считаете?

– Папа, ты говоришь ужасные вещи, – заметила мисс Андерсон.

– Надеюсь, Бантер не забыл заказать венок? – спросил Уимзи. – Скорее всего нет. Он никогда ничего не забывает. Собираетесь послать венок от клуба, Стрэчен?