Кодекс воровской чести - Вячеслав Жуков

С левой стороны на ее груди были две окровавленные раны. С краю на ковре, возле которого стоял Ваняшин, валялся пистолет «Макарова». Это не было похоже на самоубийство. Видно убийца, перед тем как выйти из комнаты, обернулся и выстрелил, всадив пару пуль женщине в грудь. Сидящая в кресле толстушка смотрела на него, и даже не отвела взгляда и не закрыла глаз в тот момент, когда убийца хладнокровно нажимал на курок.

Ваняшин с содроганием представил, каких усилий ей стоило вынести такую муку. Хотя мучиться особенно долго ей не пришлось. По-видимому, одна из выпущенных из пистолета пуль, сразу задела сердце.

– Николаич, – негромко позвал Ваняшин, словно боясь разбудить сидящую в кресле женщину. – Иди. Глянь.

Туманов увиденным был удивлен не меньше лейтенанта Ваняшина. Войдя в комнату, он сначала уставился на убитую, сказав:

– Ни хрена себе, делишки.

Потом подошел и потрогал у нее на шее пульс, после чего сказал:

– Готова. Ну, Леха, и вляпались мы с тобой. Дрянь дело.

– Это точно, – согласился Ваняшин, сказав: – Кто-то обвел нас вокруг пальца.

Туманов разочарованно покачал головой.

– Не только обвел, а и подставил по крупному. Мы в чужой квартире с трупом убитой женщины. Сладкий пирог для прокуратуры. Но еще больше для газетчиков, мать иху. Раздуют кадило о том, как менты занимались грабежом и в одной из квартир убили бывшую хозяйку. Вот, то-то радость будет для Китайца.

Вспомнив о воре, Федор достал из кармана трубку сотового, позвонил Греку и узнал, что Китаец поднялся в бильярдный зал, и как ни в чем не бывало, режется в бильярд.

Туманов вкратце сообщил Греку о случившемся и велел срочно ехать к ним.

– Николаич, у меня на столе столько закуски остается. Я ж еще даже покушать не успел, – пожаловался Грек несколько растерянным голосом.

Туманов чуть не обложил его сочным матом.

– Ты что, дурак? Или пьяный?

– Да вроде нет. Не то и не другое, – возразил Грек.

– Тогда немедленно дуй сюда, – приказал Туманов и добавил: – Потом доешь свою закуску. – И отключил телефон. Посмотрев на сидящую в кресле толстушку, произнес задумчиво: – Интересно все получается.

– Интересней некуда, – поддержал майора Ваняшин. – Только во что нам этот интерес обойдется. При желании, и срок намотать могут.

– Могут. И срок намотать. И с работы выгнать могут. Тут ведь как посмотреть на это дело. С какой стороны. Но меня другое заботит. То, что Ольга не сама на себя руки наложила, это и козе понятно. Не понятно, как она оказалась здесь? Зачем? Неужели стервозная баба, решила в пользу Китайца сработать.

– А может, он ее и уделал. Ну не сам, конечно, а кто-то из его людей? – высказал Ваняшин предположение. Туманов на это только пожал плечами. Все это оказалось настолько неожиданным, что голова у Туманова отказывалась нормально соображать. Появлялись вопросы, на которые он не мог найти ответы.

Для начала осмотрел труп женщины в попытке обнаружить на лице и руках следы борьбы. Но ничего такого не обнаружил. А личико у убитой оказалось чистеньким, как у благочестивой монашки. Словно она за искупление всех своих грехов заранее подготовилась к смерти и случившееся восприняла со смирением. Но, зная, крутой нрав Ольги Романюк, Туманову в это верилось с трудом. И если бы идти сюда она не захотела, то никакой силой ее бы не привести, кроме…

– Китаец? – спросил Ваняшин.

– Вполне, допустил бы такое, если бы кто мне объяснил, как он мог узнать о нашем визите сюда. Об этом даже не знала она, – кивнул Федор на труп толстушки. – Она не видела, как Грек сделал слепки ключей. Кстати, ключи? – Федор обратил внимание, что сумочка убитой валялась на полу, на ковре.

На руках у оперов были одеты тонкие резиновые перчатки, две пары которых пришлось позаимствовать у криминалиста Семина, поэтому они не опасались оставить свои отпечатки пальцев.

Раскрыв сумочку, Туманов заглянул в нее. При этом Ваняшин посветил ему фонариком. Свет в комнатах квартиры, опера зажить не стали. Вдруг, кто-то следит за окнами квартиры.

Федор перерыл все содержимое сумочки, но ключей от этой квартиры, которые вчера Ольга показывала им, и с которых потом Грек сделал слепки, в сумочке не нашел.

– А что, если она их оставила дома? – сказал Ваняшин. Он упорно пытался обвинить в случившемся Китайца, представив это, как его месть операм. Воры, народ ушлый и тоже не дремлют. Вдруг, он все-таки, каким-то образом узнал, что назавтра менты приедут в его конспиративную квартиру. А бывшая толстуха ему стала не нужна. Поэтому вор и решил убрать ее. Вот только чего Ваняшин пока понять не мог, так это, как вор мог узнать мысли оперов, узнать о том, что они задумали установить здесь аппаратуру. Ведь не телепат же этот Китаец, в самом деле.

– Оставила дома, – повторил Туманов следом за Ваняшиным, и на лице майора отразилась недоверчивая улыбка. – А как она, в таком случаи, вошла сюда? Леша, ключи у нее забрал тот, кто ее убил. Он, или они, привели ее сюда. Убили здесь, забрали ключи и вышли, заперев дверь.

– То есть, по-твоему, это сделал не Китаец? – спросил Ваняшин.

Федор покачал головой и сказал:

– Почти уверен, что это не он.

– Но тогда кто и зачем?.. – довольно громко воскликнул Ваняшин и тут же замолчал, увидев осуждающий взгляд майора.

– Пока я еще сам не знаю, кто этот нехороший человек. Но он, редиска, знал, что мы будем здесь. Знал, что перед этим мы были у Романюк дома. И он решил подставить нас. Подставить по крупному. Кому-то, Леша, мы здорово мешаем. Вот так, лейтенант.

– Хотел бы я узнать, что это за сука, – зло проговорил Ваняшин. – Пули на такую мразь не жалко. А сейчас нам что делать? Может, оперативную группу вызвать? – попытался лейтенант взять инициативу в свои руки. Но Туманов отрицательно покачал головой.

– Ты что, хочешь засветиться с трупом?

Ваняшин обернулся, покосился на сидящую в кресле толстушку.

– Нет, не хочу.

Майор одобрительно улыбнулся сказав:

– Ты пойми, тот, кто замочил Романюк, жаждет подставить нас. Позвонишь, и твой голос останется записанным на пленке у дежурного.

– Тогда, чего ж нам делать? – растерянно спросил молодой лейтенант.

– Нам надо сваливать отсюда и побыстрей. Погляди, Грек не подъехал? Надо позвонить ему, сказать, что мы уходим отсюда. Пусть разворачивается и дует в управление. Мы сейчас тоже туда подъедем.

Ваняшин подошел к окну, выглянул из-за шторы.

– Поздно, – услышал Туманов его голос.

– Что, поздно? – не понял майор и подошел к окну, осторожно выглянул.

Первое, что он увидел, так это на большой скорости, летящий по улице «Уазик» с мигалкой на крыше. Ничуть не сомневался, куда он спешит. Сказал с долей разочарования: