Серийный любовник - Алексей Макеев

– Да, перспектива незавидная. – Татьяна Степановна призадумалась. – Может, ну его, Ваську вашего? Пусть сидит себе взаперти. Или такую беду натворил, что сквозь пальцы не посмотришь?

– Предположительно, – осторожно проговорил Гуров, опередив Крячко, чтобы тот не ляпнул лишнего. – Проверка требуется, поэтому мы и здесь.

– Ладно, есть один вариант. Только уж если не сработает, не обессудьте, – подумав еще немного, проговорила женщина.

– Что за вариант? – насторожился Лев.

– Случай у нас был, у соседа по Васькиному стояку змея сбежала. Да, да, не смейтесь. Настоящая змея, кобра или еще какой гад, сейчас не вспомню. Так она к Ваське по вытяжке переползла, а он этих гадов до коликов в животе боится. Ну, он ко мне – выручай, Степановна! Хозяина змеюки-то днем дома не бывает, а до вечера с этим гадом на одной площади находиться Васька никак не мог.

– И вы помогли? Поймали змею? – Во взгляде Крячко читалось восхищение.

– А чего ее ловить? Я ей молочка в блюдечко налила, посвистела, она сама и выползла. В кино такое видела, вот и запомнила.

– И вы предлагаете сказать Василию, что змея снова сбежала?

– Если хотите, чтобы он дверь открыл, другого выхода я не знаю, – кивнула Татьяна Степановна. – Может и этот вариант не сработать, но хоть какой-то шанс.

– Ладно, будем выкуривать Василия змеей, – после минутного раздумья согласился Гуров. – А как вы об этом узнали? О том, что змея сбежала?

– Скажу, бабка соседская позвонила. Она под Василием, на пятом этаже живет, а змеелов на четвертом. Про фобию Васьки бабка в курсе, вот и скажу, позаботиться, мол, о соседе решила, – пожала плечами Татьяна Степановна. – Да если все нормально пойдет, он и спрашивать не станет, откуда мне про змею известно. Дверь распахнет и сам меня в квартиру втащит.

– Тогда пошли, что ли? – поторопил Стас.

Татьяна Степановна открыла входную дверь, Гуров и Крячко выскользнули на лестничную площадку и заняли места по обе стороны от двери Елохова. Женщина встала напротив дверного глазка, приосанилась и принялась колотить кулаком в дверь, громко выкрикивая:

– Васька, ты дома? Открывай скорее, Егоровна новостями поделилась!

За дверью послышались крадущиеся шаги. Кто-то встал возле порога, но голос не подал. Татьяна Степановна еще громче заголосила:

– Васька, открывай давай! Кантемировская змея снова сбежала! Мимо Егоровны прошла, скоро до тебя доберется! Не нужна помощь, так и скажи. Мне тут рассусоливать некогда, скоро домашние вернутся. А ты знаешь, какие они противные, когда голодные.

В двери Елохова щелкнул замок. Стальная дверь, удерживаемая крупными звеньями цепи, приоткрылась ровно на два сантиметра.

– Чего барабаните, звонок ведь есть, – приставив правый глаз к щели, произнес Елохов.

– Ну, извиняй, как заблагорассудилось, так и вызвала. Про змею слыхал? – Татьяна Степановна убавила громкость.

– Слыхал, только мне она больше не страшна, – заявил Елохов.

– Это чего так? Избавился от фобии? – съязвила соседка.

– Вентиляционные отдушины гигроскопичной тканью затянул. Теперь сквозь них и комар не просочится, не то что ваша змея.

– Комар, может, и нет, а эта бестия головой протаранит. Причем запросто, – уверенно произнесла Татьяна Степановна. – Я по телику видела, как они листы шифера с места сдвигали.

– Так то шифер, – не уступал Елохов, – а у меня все проклеено. Клей специально из Германии выписывал.

– Васька, ты как ребенок, ей-богу! – всплеснула руками Татьяна Степановна. – Где это ты видел, чтобы змей тряпочка останавливала? Даже если и германским клеем приляпанная. Помяни мое слово, часа не пройдет, как примчишься ко мне, умоляя о спасении. Только вот я уже помочь тебе не смогу. У меня сегодня мероприятие общественно полезное.

– Что за мероприятие? – скорее из вежливости, чем от любопытства спросил Елохов.

– Тамаркиных внуков на выставку веду, – ляпнула Татьяна Степановна первое, что пришло в голову. Никакой Тамарки она не знала и уж тем более не собиралась водить ее внуков по выставкам. – Ей самой не под силу, ноги варикозом попортило, теперь и по квартире с трудом передвигается. А внуки развлечений просят. Ну, она меня и попросила, а я разве могу отказать?

– Родители почему не ходят? – задал резонный вопрос Елохов.

– Да ты разве не знаешь, как теперь молодежь работает? Они ж в семь утра из дома уходят и за полночь возвращаются. Когда им детьми заниматься? – Татьяна Степановна изобразила искреннее удивление, которое через секунду сменилось плохо скрытым презрением: – Ах да, я и забыла. Откуда тебе знать? У тебя ведь ни работы, ни детей нет. Хорошо устроился, Васька. Вот вышел бы на работу, тогда и глупые вопросы сами собой отпали бы. И правда, Вась, чего ты не работаешь-то?

Хоть бы сторожем куда пошел. Вон у нас на перекрестке круглосуточный ларек. Так туда охранник ночной требуется. Ты подумай, я бы за тебя словечко замолвила.

– Жить мне есть на что, а батрачить на государство, которое меня на пять лет за решетку ни за что ни про что засадило, желания нет. – По голосу было понятно, что разговор о работе Елохову неприятен.

– Так-то да, – быстро согласилась Татьяна Степановна и тут же добавила: – Ладно, пойду я, Вась. Мои и правда скоро вернутся.

– А как же змея? – На этот раз Елохов забеспокоился. Вера в прочность германского клея вдруг резко пошатнулась. – Змею ловить не будете?

– Змея? Да пусть ползает. Может, повезет на этот раз и она на седьмой уползет.

Татьяна Степановна сделала вид, что уходит. Елохов еще немного подумал, но как только соседка положила руку на дверную ручку, поспешно произнес:

– Не обижайтесь, Татьяна Степановна. Я от помощи не отказываюсь. Заходите, молоко и блюдце у меня есть.

Гуров услышал, как звякнула цепочка, увидел, как пошла в сторону стальная дверь, и, мысленно досчитав до трех, рванул в квартиру. Крячко влетел следом, снося все на своем пути, и в первую очередь полковника Гурова. Стас опрокинул его, тот свалился на Елохова, и получилась настоящая куча-мала. Татьяна Степановна стояла в дверях и с ироничной улыбкой на губах наблюдала за происходящим. Крячко перехватил взгляд соседки, дотянулся ногой до входной двери и резко захлопнул ее.

Татьяна Степановна вздохнула и пошла к себе. В глубине души она досадовала на то, что не выпросила разрешения понаблюдать, как происходит настоящее задержание. Не в книжках, не в фильмах, а наяву. «В другой раз я своего шанса не упущу», – сама себя успокаивала женщина. За дверью соседа стояла гробовая тишина, и она решила, что ничего интересного в задержании нет. Вломились в дверь, накинули наручники на запястья, и все.

– Скоро во двор выведут, тогда и посмотрю, – произнесла она вслух и снова встала к плите. Готовить новый обед она не собиралась, а вот выбрать особо подгоревшие куски было желательно. Думая о том, что происходит в квартире Елохова, она старательно ковырялась в кастрюле, пока мысли не завладели ею целиком. Тогда Татьяна Степановна бросила ложку на стол и уселась возле окна, уставившись во двор, чтобы не пропустить момент, когда соседа Ваську поведут к полицейскому «воронку».