Работа над ошибками - Питер Лавси

— Ну что, мы еще в деле? — спросила она.

— Естественно, — сдержанно произнес Питер. — Мой палец немного побаливает, но это пройдет — антигистаминная мазь, несомненно, окажет лечебный эффект.

— Похоже, мы говорим о разных вещах, — улыбнулась Джули. — Я имела в виду вчерашнюю облаву на Маунтджоя. Каким образом ему удалось ускользнуть?

Чтобы покончить с недоразумением, Питер рассказал Джули об утреннем инциденте с пчелиным укусом. Она посочувствовала своему временному руководителю. Затем они заговорили о деле.

— Как прошла ваша встреча с Джейком Пинкертоном? — спросила инспектор Харгривз, удостоверившись, что тема большого пальца Питера закрыта окончательно.

Он вкратце изложил содержание своей вчерашней беседы с бывшим рок‑музыкантом, переквалифицировавшимся в музыкальные продюсеры.

— В общем, он подтвердил то, что мы уже знаем: они с Бритт прервали свои отношения раньше чем за год до убийства. По его словам, решение было обоюдным, без обид с чьей‑либо стороны. У нее не было никакого интереса лить на него грязь, поскольку ее давным‑давно опередили другие журналисты — в те времена, когда он был помоложе. Единственной любопытной деталью, всплывшей во время разговора, было то, что он присутствовал на похоронах и помнит, что видел среди цветов присланный кем‑то букет красных роз.

— Кем же?

— Неизвестно. Людей, страдающих отсутствием вкуса, вокруг предостаточно.

— Как и ненормальных.

— А что у вас нового? Вам удалось встретиться с женщиной‑фотографом?

— С Прю Шортер? Да, удалось. Прю живет в Стипл‑Эштон. Она готовила иллюстрации к трем материалам Бритт. Однако опубликован был лишь один из них. Остальные два так и остались незаконченными.

— И один из них — тот, который был посвящен колледжу Маунтджоя?

— Да. Прю несколько раз сфотографировала здание снаружи и собиралась сделать снимки Маунтджоя, когда представится подходящая возможность. Но Бритт сказала, что будет лучше, если это будет сделано после того, как она закончит расследование. Бритт намеревалась сообщить Маунтджою о том, что собирала на него компромат, в тот самый вечер, когда ее убили.

— Я всегда так думал, но в любом случае хорошо, что это мое предположение подтвердилось, — заметил Даймонд. Похоже, пока повторное расследование свидетельствовало о том, что несколько лет назад он не совершил никакой ошибки. — А что с напечатанной статьей?

— Бритт Стрэнд сделала эксклюзивный репортаж о Лонглит‑Хаус и виконте Веймуте. Правда, теперь он лорд Бат. В репортаже главным образом рассказывалось о галерее портретов его любовниц — их насчитывалось пятьдесят четыре.

Даймонд улыбнулся:

— Однажды я присутствовал на одном совещании, где речь шла об обеспечении безопасности в Лонглит‑Хаус. Оно проводилось в самом поместье. Нам тогда показали комнату для любовных утех. Там стояла огромная кровать с балдахином на четырех резных столбах, а стены сам виконт расписал фривольными картинами. Предполагалось, что все это очень эротично.

— Предполагалось? Я видела фото комнаты.

— Вряд ли вас могут возбуждать подобные вещи, — пошутил Даймонд.

Джули густо покраснела.

— Я хочу сказать, что эротика — это в первую очередь продукт человеческого сознания, — снова поддразнил ее он.

Инспектор Харгривз решила не реагировать на подначки и продолжить свой рассказ:

— Члены семьи виконта, как и он сам, отнеслись к идее репортажа благосклонно. Прю Шортер получила разрешение снимать столько, сколько сочтет нужным, а виконт дал Бритт Стрэнд эксклюзивное интервью. Репортаж опубликовали несколько крупных журналов на континенте. Все необычное, касающееся британской аристократии, пользуется в Европе большим успехом.

— Необычное? Что ж, пожалуй, вы подобрали удачное слово, — сказал Питер. По его мнению, репортаж из Лонглит‑Хаус вряд ли имел какое‑то отношение к убийству. — Значит, Прю Шортер делала снимки для трех материалов Бритт Стрэнд. Один из них — про виконта Веймута, второй — о мошенничестве Маунтджоя. А третий?

— Третий был по поводу Трим‑стрит.

— Неужели? — удивился Даймонд и наклонился вперед.

— Да вы, наверное, уже и так все знаете. Какие‑то бродяги захватили на Трим‑стрит один из пустующих домов и обосновались там, создав нечто вроде стихийно образовавшегося незаконного поселения. Бритт была знакома с некоторыми из них и договорилась, что Прю поснимает, как они живут.

— Когда это происходило?

— Точную дату она не помнит, но это было примерно за неделю до убийства. Репортаж Бритт так и не написала. У Прю сохранилось несколько хороших снимков участников коммуны в захваченном ими здании. Она мне их показала.

Даймонд снова принялся изучать свой ужаленный большой палец.

— Я не совсем понимаю, о чем она хотела написать, — задумчиво промолвил он. — Бездомные захватывают пустующие дома по всей Европе. В этом нет ничего необычного. А Прю не объяснила, под каким углом зрения Бритт собиралась освещать эту историю?

— Что?

— На чем она собиралась сделать акцент?

— Я не спросила.

— Пожалуй, мне следует встретиться с этой женщиной. Где она живет? В Стипл‑Эштон? Я могу застать ее дома сегодня утром?

Джули предположила, что скорее всего да. Как ей удалось выяснить, Прю Шортер в основном работала дома и в последнее время перестала выезжать на съемки.

Они отправились в гости к Прю Шортер вместе. За руль «Эскорта» села Джули. До сих пор Питер ни разу не пожалел, что выбрал в помощники именно ее. Это решение было продиктовано тем, что он привык судить о людях исключительно по их профессиональным и личным качествам, а инспектор Харгривз являлась хорошим детективом. Джон Уигфулл тоже был хорошим детективом, гораздо более опытным, чем Джули, но работать с ним было бы просто мучением.

Стипл‑Эштон располагался к западу от Бата, в соседнем графстве — Уилтшире. Вообще‑то Питеру следовало сообщить коллегам из Уилтшира, что собирается опрашивать свидетелей на подведомственной им территории. Джон Уигфулл не преминул бы напомнить ему об этом. К счастью, у Джули хватило ума и такта этого не делать.

Каменный коттедж Прю Шортер с камышовой крышей стоял в южной части поселка, у дороги, по которой часто гоняли коров. На участке рос сад из старых яблоневых деревьев.

— Надеюсь, она более или менее дружелюбна? — спросил Питер.

— Полагаю, все будет хорошо. Только с вашим больным пальцем я бы на вашем месте не стала обмениваться с ней рукопожатием. Она крупная женщина.

— Неужели?

— Да.

Из трубы коттеджа вился дымок. Это давало основание надеяться, что хозяйка дома. Вероятно, Прю Шортер услышала шум подъехавшей машины, и дверь распахнулась прежде, чем Питер и Джули успели подойти к ней и постучать.