Девять кругов рая - Ольга Володарская

Вода закипела, Леша собрался запустить в нее пельмени, но услышал звонок.

Выругавшись сквозь зубы, пошел открывать. Сомнений в том, что это явилась Настя, у Назарова не было. Караулит она его, что ли?

– Привет, сосед! – прочирикала Настя, едва перед ней распахнулась дверь. – Глазам не поверила, когда свет в твоем окне увидела. Ты ж должен был дежурить.

– Подменился по состоянию здоровья.

– А что с тобой?

– Давление подскочило.

– О, я тебя понимаю! У меня тоже частенько подскакивает. Я знаю, как с этим бороться, и могу помочь.

– Не надо, Настя, я сейчас поем и лягу.

Но она не собиралась отступать. Вчера она проявила понимание и решила, что хватит, не каждый же день!

– Давай я хоть накормлю тебя?

– Настя, я не ребенок, чтоб меня кормить, – сухо проговорил Леша. Он не хотел обижать соседку, но что ему оставалось? Он устал, плохо себя чувствовал, жрать хотел, но больше всего – остаться в одиночестве.

– Хорошо, я не навязываюсь, – поджала губы Настя. – Спокойной ночи.

– И тебе. – Он хотел уже закрыть дверь, но соседка, как оказалось, не собиралась так просто уходить:

– Вот, значит, как, да? – взвилась она. – Трахнул, и все? Стало неинтересно?

Напоминать Насте о том, что инициатором секса была именно она, смысла не было. Назаров молчал. Но это Настю разозлило еще больше.

– Чего онемел-то, сердешный? Скажи уж что-нибудь!

– Иди домой, Настя, не позорься.

– О как! – Она подбоченилась. – Я, значит, позорюсь? А ты нет? Так вот знай, горе-любовник, что как мужчина ты полный ноль. Слабачок! Вот я и решила тебя подкормить, вдруг, думаю, сила появится…

Назаров даже не обиделся. Во-первых, потому, что понимал – в Насте говорит обида, это она заставляет женщину унижать мужчину, который ее отверг, а во-вторых, он был уверен в себе. Леша знал, что он если и не искусен в сексе, то вынослив. Никак не слабачок.

– Спасибо тебе, Настя, – не смог сдержать улыбку Леша. – За все. А теперь прощай.

И захлопнул дверь.

На миг ему стало легче – отделался. Но потом плохое настроение вернулось. Пельмени Леша засыпал в воду нервно, если не сказать, зло. Причем про кубик забыл, пришлось кидать его после. А он почему-то плохо растворялся, и Назаров уже не хотел этих чертовых пельменей…

Тут затрезвонил мобильный. Леша зарычал. Когда Настя попросила его дать ей свой номер, он проявил слабость и дал. Теперь придется пожинать плоды этой слабости.

– Да! – рявкнул он, взяв трубку. Номер был незнакомый, и звонить мог кто угодно, поэтому пришлось ответить. Но Леша почему-то был уверен, что звонит Настя.

– Здравствуй, Леша, еще раз, – услышал Назаров.

– Привет, только что расстались. Что ты еще забыла мне сказать?

– Ты меня с кем-то перепутал, Леша. Это Милана Черемушкина.

– О, Милана… Прости. Добрый вечер.

– Судя по твоему тону, не такой уж добрый.

– Еще раз извини.

– Я рада, что мы снова встретились.

– Взаимно. – Леша отправился с телефоном в кухню. Как и ожидалось, пельмени переварились. Одни распухли, другие уже развалились.

– Чем занимаешься?

– Собираюсь ужинать.

– То есть ты отработал?

– Ага.

– Что на ужин?

– Переваренные пельмени, – хмыкнул Леша.

– Божественно! – рассмеялась Милана. – А может, ну их, пельмени? Пойдем в кафе поужинаем?

– Извини, не хочу. Устал.

– Я заеду за тобой. Тебе останется только выйти из подъезда и сесть в машину. Или пригласи меня к себе. Я привезу китайской еды. Или ты любишь итальянскую?

И что Назарову оставалось делать? Он не мог отшить еще и Милану. Тем более что она не навязывала себя в качестве любовницы, а предлагала дружбу. А дружбой он всегда дорожил!

«А еще мне ее по-прежнему жаль, – поймал себя на мысли Леша. – Для меня она почему-то остается той толстой девочкой, нуждающейся в понимании…»

– Если хочешь, приезжай, – сказал он. – Но везти ничего не надо. Ты, как я думаю, в это время не ешь, а с меня хватит и пельменей.

– Говори адрес.

Леша продиктовал.

– Отлично, буду через полчасика. Жди!

Назаров отключился, бросил телефон на подоконник (широченный, только он радовал его). Вылив в тарелку содержимое кастрюли, Леша сел за стол. Смотреть на пельмени было страшно. Да и бульон выглядел странно. Но Назаров заставил себя похлебать его и съесть «фрикадельки».

Закончив трапезу, он помыл посуду и прибрался на кухне. В комнате, к счастью, было и так чисто, и даже кровать не пришлось заправлять, он только разгладил на ней покрывало.

Приведя квартиру в порядок, Алексей хотел посмотреть телевизор, включил его, но тут раздался звонок домофона.

Приехала Милана.

– Привет еще раз! – воскликнула она, когда Леша отпер ей дверь.

Он улыбнулся в ответ.

– С пустыми руками в гости не приходят, поэтому я принесла вот что! – Лана продемонстрировала огромную коробку, на которой была нарисована пицца. – Европейская. Надеюсь, ты ее любишь?

– Я всякую люблю, спасибо и заходи.

Милана переступила через порог. В прихожей сразу стало так тесно, что Леше пришлось отойти к туалету. Милана разулась и направилась к кухне.

– Может, в комнату лучше? – спросил Леша.

– Люблю сидеть на кухне. Там уютнее.

– Тогда пойдем.

Он провел Лану в кухню. Когда он оказался рядом с ней, уловил винный запах. Это удивило Назарова. Он-то думал, что Черемушкина не пьет.

– Могу я попросить чаю? – спросила Милана, усевшись на табурет возле окна. Леша тоже любил это место. С него открывался чудесный вид.

– Конечно.

Назаров поставил чайник и сел напротив Ланы.

– Пиццу-то ешь, а то обижусь, – улыбнулась она.

Леша не стал ломаться – открыл коробку. Пицца оказалась порезанной, он взял кусок и вцепился в него зубами.

– Вкусно, – сказал он, прожевав. После чудовищной баланды ему хотелось поесть чего-нибудь более приличного, и пицца пришлась как нельзя кстати. Она на самом деле была вкусной, хотя и успела остыть.

– Приятно смотреть на мужчину, который ест с аппетитом.

– Да, поесть я люблю. Только не всегда получается.

– Почему?

– Днем иной раз так забегаешься, что некогда пообедать.

– А работу сменить не думал?