Дымок - Дональд Уэстлейк

чём-то вспомнив, снова повернулась. – Этот ваш призрак, – сказала она, нахмурив брови. – Вы говорите, в номере есть заметка о нём?

– Да, в каждом номере. Можете взять с собой, если хотите.

– Да, это вы тоже говорили. – Девушка смутилась и вздохнула. – Что ж, остаётся только надеяться на лучшее, – заметила она как бы про себя и ушла, оставив миссис Клатчфилд кипящей, как чайник, от раздражения и недоумения.

Ох уж эти нью-йоркцы!

Сегодня в «Швейном наборе» остался свободен лишь один номер – «Натан Хейл». Миссис Кратчфилд обычно сдавала его в последнюю очередь; номер находился на первом этаже в задней части дома, слишком близко к кухне и телевизору, и вид из него открывался так себе, если только вам не нравится смотреть на сосны вблизи.

Но компания постояльцев сегодня подобралась славная и разнообразная: немцы в «Бетси Росс» делали пометки на картах, семья канадцев в «Бене Франклине» затеяли постирушку в раковине – они специально попросили номер с раковиной, поскольку в «Швейном наборе» не было отдельных ванных комнат, лишь общие на два-три номера. В других номерах остановились несколько уроженцев Среднего Запада, которых миссис Кратчфилд всегда считала самыми приятными из американцев, хотя и не слишком занятными.

И, конечно же, парочка пенсионеров из Детройта – Мото-Сити! как они его называли, с восклицательным знаком, отчётливо различимым в серебристых брызгах слюны – по-прежнему гостили тут и по-прежнему показывали свою коллекцию открыток из всех «нижних сорока восьми», как они называли Америку,[44] хозяйке гостиницы, другим постояльцам или любому, кто не успевал убежать.

А теперь в номере «Генерал Бергойн» поселилась жительница Нью-Йорка. Сама не понимая почему, миссис Кратчфилд надеялась, что чета из Мото-Сити! и девушка из Бруклина никогда не пересекутся.

В «Швейном наборе» не предлагали гостям обед или ужин, ограничиваясь отпечатанным списком рекомендованных хороших ресторанов в районе Райнбека и Ред-Хука. Но миссис Кратчфилд подавала завтрак, предмет её гордости – столько выпечки и жареных блюд, что любой турист и думать забывал о еде на протяжении нескольких часов после отъезда из «Швейного набора». Для себя она готовила другие блюда в своих личных покоях в левом крыле здания – оттуда она могла наблюдать за главным входом и круговой подъездной дорожкой, на случай поздних заездов или неожиданных отъездов.

Обычно после ужина миссис Кратчфилд присоединялась к тем постояльцам, что смотрели телевизор в гостиной. Сама она всегда ложилась спать в десять, но не возражала, если гости засиживались за просмотром телепрограмм, при условии, что они делали звук потише и выключали телевизор не позднее шоу Джея Лено в полпервого ночи. Нью-йоркцы обычно предпочитали смотреть Дэвида Леттермана.

Этим вечером уютную гостиную заполняли в основном жители Среднего Запада и канадцы, благоухающие мылом «Айвори ликвид». Все разместились на двух диванах, трёх мягких креслах и даже паре деревянных стульев. Девушка из Бруклина пришла немного позже других, огляделась, улыбнулась, жестом и словами: «Всё в порядке» попросила джентльменов со Среднего Запада оставаться на местах, и села, скрестив ноги, на пол перед диваном, столь грациозно и спортивно, как никто не ожидал от городской жительницы.

Миссис Кратчфилд по праву гордилась большой чёрной ажурной «тарелкой», установленной на задах «Швейного набора» и принимающей телевизионные сигналы со всего космоса. Но, откровенно говоря, почти не использовала её возможности, ограничиваясь тремя основными каналами, разве что кто-то из гостей вспоминал про какой-нибудь старый фильм, блуждающий по малоизвестному каналу, и просил его настроить. К примеру, комедия с Мартином и Льюисом,[45] «Джонни Белинда» или «Система безопасности».

Сегодня, однако, гостей с такими запросами не было, поэтому все довольствовались ситкомами. Миссис Кратчфилд сидела на своём обычном месте – в удобном кресле напротив телевизора. Рядом на приставном кленовом столике поверх телепрограммы спутниковых каналов, открытой на сегодняшней дате, лежал пульт дистанционного управления. И горе тому постояльцу, кто осмелится его коснуться. Так начался очередной вечер в «Швейном наборе».

Поначалу царило спокойствие и безмятежность. Затем, примерно в четыре минуты десятого все устроились поудобнее, собираясь посмотреть передачу из параллельной вселенной про маленький городок, мэр, начальник пожарной охраны и тренер школьной футбольной команды постоянно подшучивали друг над другом в закусочной, принадлежащей женщине, судя по голосу страдающей раком горла. И тут телевизор вдруг щёлкнул, и изображение сменилось. Теперь на экране трое людей разлеглись на кровати, причём без одеяла. И без одежды! Боже правый, что эти люди вытворяют?

Некий жуткий закоулок спутниковой деревни, некая сточная канава вдоль информационного шоссе ни с того ни с сего ворвались – о, какое ужасное слово – в телевизионный эфир. По комнате прокатились охи, вздохи, нервная дрожь и приглушённые вскрики ужаса, пока миссис Кратчфилд отчаянно пыталась нащупать пульт дистанционного управления, каким-то образом упавший на пол и закатившийся под кресло.

Тем временем люди на экране тоже охали, вздыхали, дрожали и вскрикивали, но отнюдь не от ужаса.

– Миссис Кратчфилд! – воскликнула гостья со Среднего Запада, дородная леди из Луз-Фоллс, чьи пухлые руки теперь закрывали лицо, как маска. – Миссис Кратчфилд, сделайте же что-нибудь!

– Я… я…

Секундная суета и суматоха – и вот вам! Другой канал. Здесь в пустом помещении с режущим глаз освещением несколько мужчин в лыжных балаклавах и серых балахонах размахивали автоматами над головой и что-то кричали в камеру на иностранном языке, видимо, призывая к злодеяниям против порядочных людей на этой планете. Но они по крайней мере были одеты, и среди них отсутствовали женщины, так что миссис Кратчфилд получила желанный краткий момент спокойствия, чтобы сообразить, как вернуться в закусочную Китти, где тренер как раз говорил: «…и вот тогда ты даешь длинный пас».

Раздался закадровый смех, бог знает почему, и большинство людей в гостиной с облегчением к нему присоединились. Жизнь вернулась в привычное русло.

Но лишь на восемь минут. Щелчок – и теперь на экране появилась пара на чём-то вроде хоккейной площадки в огромном пустом зале. Эти двое были не совсем голыми, поскольку носили коньки, но то, что они проделывали, очевидно не являлось олимпийской программой.

Вновь раздались крики и вопли с диванов, сопровождаемые сильной волной аромата «Айвори ликвид» от канадцев. Миссис Кратчфилд метнулась за пультом, но он опять куда-то пропал!

Пульт снова отыскался под креслом – как она могла постоянно сталкивать эту чёртову штуковину с приставного столика, даже не замечая? – и на этот раз пальцы миссис Кратчфилд более уверенно проложили путь обратно к закусочной Китти, где Китти хрипло заявляла: «…и поэтому