Отель «Бертрам» - Агата Кристи

– Насчет отеля «Бертрам», – пояснил мистерРобинсон. – С финансовой точки зрения, знаете ли. Непонятно, как они могутдержаться на плаву. Но в конце концов, мне не было до этого дела. Ведь все-такиприятно… – Он передернул плечами. – Удобная гостиница с отличновымуштрованным способным персоналом и хорошим обслуживанием… Да, иногда язадумывался. – Он взглянул на Папашу: – Вы знаете, как все это делается идля чего?

– Пока нет, но намерен выяснить.

– Существует несколько возможностей, – продолжилмистер Робинсон. – Это как в музыке. В октаве только определенноеколичество нот, а их можно сочетать в нескольких миллионах комбинаций. Мнекак-то рассказывал один музыкант, что невозможно дважды создать одну и ту жемелодию. Крайне интересно.

На столе мягко зажужжал телефон, и Робинсон поднял трубку:

– Да? Быстро ты это вычислил. Я доволен. Понятно. Ах,Амстердам, вот как? Спасибо. Да. Как это пишется? Отлично.

Он быстро записал что-то в блокнот.

– Надеюсь, это будет вам полезно, – сказал он,отрывая листок и передавая через стол Папаше, который вслух прочел имя:Вильгельм Хоффман. – По национальности швейцарец, – сообщил мистерРобинсон. – Хотя родился он, скажу вам, не в Швейцарии. У него большиесвязи в банковских кругах, и, хотя он четко держится в рамках закона, он стоитза целым рядом, скажем, сомнительных дел. Он действует только на континенте, нездесь.

– Вот как.

– Но у него есть брат, – продолжал мистерРобинсон. – Роберт Хоффман. Живет в Лондоне, торгует бриллиантами, дело унего вполне респектабельное. Женат на голландке. Имеет контору в Амстердаме.Ваши знают о нем. Как я уже сказал, он в основном занимается бриллиантами, ноон очень богат и имеет крупную собственность, обычно не записанную на его имя.Да, он стоит за массой предприятий. Они с братом и являются настоящимивладельцами отеля «Бертрам».

– Спасибо, сэр. – Старший инспектор Дэвивстал. – Не могу выразить, как я вам обязан. Это удивительно, –добавил он, позволив себе большее, чем обычно, проявление чувств.

– Что я это узнал? – спросил мистер Робинсон,выдав одну из своих самых широких улыбок. – Но это одна из моихспециализаций – информация. Мне нравится знать. Ведь потому-то вы и пришли комне, разве не так?

– У нас, конечно, знают о вас, – сказал старшийинспектор Дэви. – И во внутренней разведке, и в спецотделе и такдалее. – Он добавил почти наивно: – Мне пришлось собраться с духом, чтобыобратиться к вам.

Мистер Робинсон снова улыбнулся.

– Я нахожу, что вы человек интересный, старший инспекторДэви, – сказал он. – Желаю вам успеха во всех ваших начинаниях.

– Спасибо, сэр. Мне кажется, я в этом нуждаюсь. Кстати,как вы полагаете, эти два брата люди агрессивные?

– Разумеется, нет, – ответил мистерРобинсон. – Это шло бы вразрез с их политикой. Братья Хоффман не применяютнасилия в своих деловых отношениях. У них на вооружении имеются методы болееэффективные. Год от года, я бы сказал, они становятся все богаче, по крайнеймере, так сообщает мой источник из банковских кругов Швейцарии.

– Полезное местечко Швейцария.

– Да, уж это точно. Что бы мы все без нее делали – умане приложу! Такая высокая нравственность. Такое деловое чутье! Да, все мы,деловые люди, должны быть благодарны Швейцарии. Я лично, – заметилон, – придерживаюсь высокого мнения и об Амстердаме. – Онвыразительно посмотрел на Дэви, потом снова улыбнулся.

Старший инспектор вышел.

Когда он вернулся на службу, его ждала записка:

«Каноник Пеннифезер обнаружен – жив, если и не совсемздоров. Вероятно, был сбит машиной у Милтон-Сент-Джона и получил сотрясениемозга».

Каноник Пеннифезер смотрел на старшего инспектора Дэви и наинспектора Кэмпбелла, а старший инспектор Дэви и инспектор Кэмпбелл смотрели нанего. Каноник Пеннифезер был снова дома. Он восседал в просторном кресле всвоей библиотеке, с подушкой под головой и ногами на пуфике, с пледом наколенях, что подчеркивало его положение больного.

– Боюсь, – говорил он вежливо, – что я простоне в состоянии что-нибудь припомнить.

– Вы не можете припомнить, как вас сбила машина?

– Боюсь, что нет.

– Тогда откуда вам известно, что вас сбиламашина? – придирчиво спросил инспектор Кэмпбелл.

– Эта женщина, миссис… миссис Уилинг, кажется… сказаламне об этом.

– А она откуда знает?

Каноник Пеннифезер совсем растерялся:

– Боже мой, вы совершенно правы. Откуда ей, в самомделе, знать? Она, наверное, просто подумала, что так случилось.

– И вы сами не в состоянии вспомнить ничего? Как выоказались в Милтон-Сент-Джоне?

– Не имею понятия, – ответил каноникПеннифезер. – Даже название мне ничего не говорит.

Раздражение инспектора Кэмпбелла нарастало, но старшийинспектор Дэви попросил спокойно и буднично:

– Просто расскажите нам о том, что вам запомнилосьпоследним, сэр.

Каноник Пеннифезер повернулся к нему с облегчением. Жесткоенедоверие инспектора Кэмпбелла приводило его в крайнее смущение.

– Я собирался на конгресс в Люцерн. Я поехал на такси ваэропорт, по крайней мере, на аэровокзал Кенсингтон.

– Так. А потом?

– Вот и все. Больше ничего не могу вспомнить. Потом япомню только гардероб.

– Что еще за гардероб? – спросил инспекторКэмпбелл.

– Который был не на месте.

Инспектора Кэмпбелла так и подмывало углубиться в этупроблему гардероба «не на месте». Старший инспектор вмешался:

– Вы помните, сэр, как вы прибыли на аэровокзал?

– Думаю, да, – сказал каноник Пеннифезер соттенком сомнения в голосе.

– И вы отправились в Люцерн, как положено?

– Разве? Я что-то ничего об этом не помню.

– А вы помните, как вернулись в отель «Бертрам» тем жевечером?

– Нет.

– Но вы помните отель «Бертрам»?

– Само собой. Я там жил. Очень удобный отель. Я оставилномер за собой.

– А вы помните, как ехали в поезде?

– В поезде? Нет, никакого поезда не помню.