Гостиница - Кит Даффилд

с ней взглядом. Разговор мне не по душе, но, должен признать, чем-то она меня зацепила, как это ни странно.

– Да, у вас неплохо получилось.

– Кстати, – добавляет она, облокотившись на мое колено. – У тебя хоть была семья, а вот родиться в том месте, где я росла, не на прогулку сходить, уж поверь.

Ее взгляд на секунду становится задумчивым.

– Это тебе не Бель-Эйр.

Джорди пьяна, но дело знает: продолжает доказывать, что хорошо меня изучила. Выяснить, где я родился, нетрудно, однако это значит, что она не поленилась найти информацию.

– Вы побывали на моей странице в Википедии.

– Угадал, – снова оживляется она. – Почитала, что ты за перец. А ты обо мне что-нибудь нашел?

Качаю головой.

– Так займись, поищи. У меня пять миллионов подписчиков. Я в топе инфлюенсеров Рио.

Складываю руки на груди. Джорди напоминает мне одну мою клиентку, невероятно умную молодую женщину, которая изучала психологию и думала, что сможет победить своих демонов, если вытащит на свет моих.

Пора мне взять ситуацию в свои руки.

– Инфлюенсер – это ведь лидер мнений. Скажите, Джорди, а в каком направлении вы бы хотели эти мнения увести? Что именно должны делать люди?

– Не знаю. Покупать мою фигню.

Глубокомысленно киваю, и это, кажется, ее злит.

– Я ведь предупреждала. Не надо обо мне судить по этому занятию.

– Нет ничего такого в том, чтобы продавать снимки своего обнаженного тела. – Я поднимаю раскрытые ладони. – Просто у меня есть чувство, что вы способны на большее.

Она слушает, сжав губы.

– Даже не знаю, о чем ты говоришь.

– Все эти позы, короткие юбки, селфи. Мне кажется, это не настоящая вы.

Она пристально смотрит мне в глаза, на лице отражается буря эмоций: удивление, недоверие, затем почти согласие.

Но она снова начинает огрызаться:

– Я разве спрашивала, что тебе там кажется?

Пожимаю плечами.

– То-то же. Вот и отстань от меня со своим пси… – У нее не сразу получается выговорить слово. – Психоанализом.

– Терапия помогла бы вам, Джорди.

Она закидывает одну красивую загорелую ногу на другую.

– Мать твою, я богата и знаменита. Зачем мне терапия?

Невесело усмехаюсь. Зачастую как раз богатым и знаменитым терапия и нужна больше всех, но, я думаю, Джорди об этом знает. По-моему, она раз в сто умнее, чем хочет казаться.

Она допивает мартини и ставит бокал на стол; со щелчком открывает свой клатч; достает пузырек с желтоватой жидкостью и тот самый фиолетовый вейп. Я смотрю, как она раскладывает все это хозяйство на банкетке.

– Не стоит.

– Не стоит что? – спрашивает Джорди, не поднимая глаз.

– Портить свои легкие.

Она заливает в картридж несколько капель жидкости и бросает на меня презрительный взгляд.

– Ты кто? Моя мамочка?

Затем опять принимается за дело, матерится, потому что не может вставить картридж. Я невольно улыбаюсь.

– Друзья… направьте взоры в небеса! – призывает из главной комнаты спокойный и повелительный голос Хайлендера.

Джорди бросает свои попытки и поднимает голову.

– Кажется, мы сегодня не одни в этой заснеженной глуши, – продолжает Хенрик.

Я уже видел северное сияние несколько лет назад – на севере Норвегии, после конференции по технологиям мобильной связи, что проходила в Осло. Впечатления от него никогда не теряют новизны, и ты всякий раз будешь восхищаться этими живыми зелеными и розовыми полосами, плывущими, как струи цветных чернил, в небе цвета индиго.

– Господи Исусе, – потрясенно шепчет Джорди.

Она встает и прижимает ладони к стеклу, упиваясь зрелищем.

– В жизни не видела ничего волшебнее!

– О сиянии сложено немало мифов и легенд, – продолжает Хенрик, стоя возле бара. – Одни древние племена верили, что это души людей, умерших насильственной смертью, другие – что оно предвещает мор или войну. – Он показывает большим пальцем себе через плечо. – Коренные жители Лапландии утверждают, что нельзя говорить о нем или смотреть на него, поскольку тогда сияние тебя заметит, утащит в небо… и отрежет голову!

Дети визжат от восторга, и Хенрик с хищным блеском в глазах подкрадывается поближе к их кабинке. Истинный хозяин цирковой арены!

– Так что будьте осторожны в лесу, друзья! – театрально объявляет он. – Мало ли кто может смотреть на вас оттуда.

– Боже, нет… Нет. Нет!

Джорди вздрагивает и смотрит куда-то вниз, на землю. Бьет себя по лбу ладонью – сначала слегка, потом сильнее.

– Отстань…

К моему ужасу, она начинает молотить себя кулаками по лицу. Пряди черных волос падают на покрасневшие щеки.

Я вскакиваю, хватаю ее запястья:

– Что вы делаете? Стойте!

– Оно вернулось! Мать твою!

Джорди пытается вырвать руку, но я держу крепко.

– Это неправда. Это… не… правда, – твердит она, зажмурив глаза и качаясь вперед-назад.

Над нашими головами вдруг слышится клацанье снежной крупы о стеклянную крышу, а затем налетает яростный порыв ветра. Небо помутнело, северное сияние скрылось за угрюмыми тучами.

– Что неправда? – спрашиваю я, ослабив хватку.

Джорди открывает глаза.

– Нет… ничего. Просто тяжелый день был. Опять выпила много таблеток. Это глюки. Их не остановишь.

– У меня были пациенты с галлюцинациями. Я знаю, как вам помочь. – Наклоняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. – Что вы видите?

Джорди утирает слезы.

– Ты скажешь, что я сошла с ума.

– А вы попробуйте.

Она делает несколько глубоких вдохов. Шея напряжена, и сухожилия выделяются на ней, как гребни на поверхности утеса.

– Я все время вижу возле гостиницы какое-то… существо. У него рваный мех, ломаные конечности. Оно все покрыто грязью, мхом и кусочками коры.

Она боязливо косится на стеклянный купол, и я, проследив за ее взглядом, тоже смотрю в ночь – на каменные бассейны и лес, что виднеется за ними, будто ряд ощетинившихся копий. Там темно, почти ничего не видно. Легко принять за зверя любую необычную тень.

– Я сначала подумала, что это северный олень, из-за рогов, но… оно не похоже на оленя. Двигается рывками, а морда у него просто… череп. – Она в ужасе смотрит на меня. – Глаза. Они так широко посажены и светятся…

– Красным.

Джорди удивленно открывает рот и бледнеет.

– А ты откуда знаешь?

К этой минуте мое сердце уже несется галопом.

– Я тоже его видел.

Джорди

Я отступаю, зажимая уши, но места мало и податься некуда. Сердце стучит уже где-то в глотке. Неправда! Это все галлюцинация, сон!

– Стойте здесь, – говорит мне Флетчер, выставив вперед руки. Бросает взгляд на мой пустой бокал. – И не пейте больше.

Качаю головой. Она кажется слишком тяжелой на слабенькой шее.

– Одна я тут ни за что не останусь. Я пойду с тобой!

Он терпеливо вздыхает:

– Ну хорошо,