Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

от твоих подруг. Они, как только узнали, что ты уезжаешь, написали тебе письма. А ещё вложили свои фотографии на память и указали адреса, куда ты сможешь им писать. Письмо от меня и адрес тоже есть.

Девочка немного отвлеклась, разглядывая куклу и перебирая конверты.

– Вы не волнуйтесь, с Машей у вас проблем не будет, она очень умная и самостоятельная девочка, – Екатерина тихо заговорила с Ульяной.

– Я знаю, – так же тихо ответила та. – Надеюсь, что смогу дать ей то, что нужно каждому из нас, – семью и заботу.

– Поверьте, ничего важнее этого нет. Я точно знаю, сама выросла в детском доме, без близких людей вся жизнь может пойти наперекосяк.

– Хорошо, что у вас есть сестра. Вдвоём выживать всё равно легче.

– Была, – тихо произнесла Ильенко и опустила глаза. – Была сестра. Она погибла, когда мне было четырнадцать, а ей едва исполнилось семнадцать… Кукла – это всё, что осталось мне от неё…

– Простите… Но зачем же вы тогда отдали её Маше? Память всё-таки… – осторожно поинтересовалась Борисова.

– Память должна оставаться, – грустно улыбнулась молодая женщина. – Жизнь – штука непредсказуемая, мало ли что со мной случится, а куклу потом куда, на помойку? А так ребёнку радость и мне спокойно, и Аришка, я думаю, не возражала бы…

Хриплый голос из динамика прервал их разговор:

– Электропоезд с сообщением Междугорск – Новокузнецк прибывает на первый путь первой платформы. Будьте осторожны!

Люди вокруг засуетились, плотным потоком хлынули на перрон. Сумки, чемоданы, голоса – всё это окружило стоявших немного в стороне женщин. Наконец длинной зелёной змейкой вытянулась перед светофором электричка. Двери открылись, людской поток тут же перенаправился внутрь вагонов.

Женщины помогли Ульяне и Машеньке расположиться у окна.

– Как же вы пересаживаться будете с такими неподъёмными чемоданами? – посетовала Галина.

– Ничего, мы справимся, – слабо улыбнулась в ответ Кузьмина. – Да и, как я убедилась, мир не без добрых людей, помогут.

Прошлое и настоящее

Потом женщины втроём стояли на платформе и махали руками вслед отъезжающей электричке.

– Вот и всё, – подвела итог Лена. – Как говорится, дай им бог… Ну что, по домам? Я бы прошлась немного, есть о чём поразмыслить.

– Тоже с удовольствием с тобой прогуляюсь, – с готовностью поддержала подругу Галина.

После секундной заминки послышался голос Екатерины:

– А можно и мне с вами? Я тут недалеко живу, в общежитии, так что своим присутствием надолго вас не стесню.

– Да, пожалуйста, – пожала плечами Борисова, – не о секретных же разработках мы собирались разговаривать.

– Скажите, а вы семью Семёновых хорошо знали? Какой вам казалась Елизавета? – вдруг спросила Щербинина.

– Конечно, мне сложно судить о ней как о человеке вообще, но мама она была хорошая, заботливая, внимательная. Активная очень, и на собрания всегда приходила, и в помощи школе не отказывала, если, например, побелить нужно в классе или покрасить. А о себе, о личном, мы как-то не разговаривали. Да и зачем? А почему вы спрашиваете?

– Мне просто непонятно, за что её могли убить. Лишить человека жизни, ребёнка – матери, это как-то… не по-людски, что ли…

– Понимаю, – вздохнула Екатерина. – Я что-то подобное чувствовала, когда не стало Арины, моей сестры… Её ведь тоже убили…

– Ужас какой! – не удержалась Борисова. – Нашли того, кто это сделал?

– Нет, к сожалению. Сначала о ней самой долго ничего известно не было. Считалось, что она сбежала из детдома, такое уже было несколько раз. Аришка отчаянная была, бойкая, но она никогда не бросала меня, всегда возвращалась. В тот раз тоже решили – нагуляется, придёт. А она не пришла… Я уже школу оканчивала, когда нашли её тело. В подвале жилого дома неподалёку… Начали какие-то ремонтные работы проводить, и тут… Дело снова открыли, даже задержали нескольких ребят из нашего детдома, с которыми она общалась, но потом всех отпустили. Следователь сказал – висяк… Лежит сейчас моя сестрёнка на кладбище за четыре сотни километров отсюда, а тот, кто её жизни лишил, живёт, дышит, висит на Доске почёта…

– Вы знаете этого человека? – удивилась Галина.

– Это всего лишь мои рассуждения, а их к делу не пришьёшь, – пожала плечами девушка.

Некоторое время они шли молча, думая о чём-то своём.

– Я пришла, вот и мой дом, – прервала молчание Екатерина. Они остановились у широкого крыльца пятиэтажного одноподъездного дома. Здание было построено из белого кирпича, а вместо балконов на его фасаде красовались уютные лоджии.

– Так это вроде семейное общежитие локомотивного депо, – уточнила Лена.

– Да, но по договорённости с гороно специалистам вроде меня здесь выделили несколько комнат. Мои окна на третьем этаже, как раз над козырьком, – девушка показала рукой наверх. – Спасибо, что взяли меня в свою компанию. И что выслушали… Иногда очень хочется кому-нибудь раскрыть душу.

Дальше подруги отправились вдвоём.

– А чего это вдруг нашей Ксении вздумалось уйти в отгул? – Галина любила вот так, с ходу, менять тему разговора.

– Всё потому, что угораздило нашу красавицу оказаться не в то время не в том месте, да ещё и увидеть не то что надо, – вздохнула Лена и рассказала о ссоре Ксюши и Алексея.

– Помирятся, – вынесла вердикт Щербинина, – я верю нашему Пуаро. А Кира, оказывается, коварная женщина! Ой, там мой автобус! Прости, дорогая, но я на остановку! С некоторых пор я женщина несвободная, дома появляюсь строго вовремя!

Она быстро чмокнула подругу в щёку и запрыгнула в открывшиеся двери жёлтой «гармошки».

Борисова осталась одна. Идти ей предстояло ещё пару остановок – по меркам Междугорска совсем недалеко. «Молока уже не куплю, поздно, а вот парочку пирожных в кулинарии ещё получится перехватить, – рассуждала она. – Завтра надо топать в поликлинику и закрывать больничный. Хватит дурью маяться!»

В эту минуту кто-то подхватил её под локоть. Женщина от неожиданности подпрыгнула на месте и едва не закричала в голос. Крик остановился где-то глубоко в горле. Рядом с ней стоял улыбающийся Табачников.

– Здравствуйте, Лена! Какая неожиданная встреча! А я иду и думаю – вы это или не вы? Окликнуть было как-то неудобно, вдруг помешаю важному разговору. Потом ваши спутницы разбрелись кто куда, и я решился!

– Святой бороды клок! Вы меня напугали до чёртиков, никогда больше не подкрадывайтесь так! – Женщина начала приходить в себя. – Я тётка пожилая, нервы не в порядке. Ёкнет сердечко, и возьмёте грех на душу.

Он поднял руки вверх:

– Клятвенно обещаю, что такого больше не повторится. Но проводить-то вас можно? Нам как раз по пути.

– Что ж, если по пути, то я буду даже рада!

– А вот это, кстати,