В постели с банкиром - Марина Серова

Через несколько метров рядом с ней остановился черный джип, и Наталья села в него.

Естественно, я последовала за джипом, соблюдая дистанцию. Первый же светофор еще больше увеличил расстояние между нами, и это сыграло свою роковую роль. Я увидела, что за перекрестком джип остановился, и Наталья вышла из него. Пока я дожидалась зеленого света, Сысоева куда-то исчезла – то ли села в автобус, то ли зашла в какой-то магазин. Ну кто бы мог подумать, что ее поездка будет такой недолгой!

Короче, я потеряла Ташу и не знала, что мне делать дальше. Сразу же вспомнилось предсказание гадальных двенадцатигранников. Уж очень быстро оно сбылось! Я действительно была раздосадована невозможностью схватить то, что было от меня так близко и что так неожиданно от меня отдалилось. С Машей можно было поговорить еще вчера, а с Ташей – сегодня. Увы, я упустила обе возможности. Признаюсь, мне очень хотелось свалить на кого-нибудь свои неудачи, но козла отпущения сделать было не из кого. На этот раз я не могла в чем-либо обвинить ни Мельникова, ни Сысоева. Разве что Лилю Томич как-нибудь «пристегнуть» к своему промаху? Едва я вспомнила про эту улыбчивую подружку моего клиента, как раздался телефонный звонок. Ну конечно, это была она, легка на помине!

– Здравствуй, Таня, это Лиля, – сказала бодренько Томич. – Я тебя не разбудила?

– Нет, я давно на ногах.

– Вот и хорошо! Мне хотелось бы с тобой поговорить. Вчера Сережа мне все рассказал, и я решила раскрыть свои карты, но не ему, а тебе.

Кто бы сомневался, что Сысоев сразу же расколется перед тобой! Это только со мной он предпочитал молчать или болтать про индекс Доу-Джонса, черт его побери! Стоп! А какие карты собирается раскрывать передо мной Лиля? Неужели?..

– Давай поговорим, – согласилась я.

– Это не телефонный разговор, надо встретиться. Приезжай ко мне, – предложила Лиля.

Поскольку мое самостоятельное расследование практически сразу зашло в тупик, я не возражала, тем более Томич сумела меня заинтриговать.

Примерно через полчаса я переступила порог ее квартиры. Надо сказать, что сегодня не было никакой необходимости быть похожей на Лилю, поэтому я еще с утра сделала свой обычный макияж. Я была собой, Татьяной Ивановой, и вести себя собиралась так, как подобает частному детективу с... подозреваемой. С подозреваемой? Да, именно так, а почему бы и нет?

Меня совершенно не трогали идиотские Лилины улыбочки, я даже отказалась от кофе. Вдруг она подсыплет в мою чашку какой-нибудь яд? Признаюсь, такой возможности я не исключала.

– Давай сразу перейдем к существу вопроса, – по-деловому заявила я, располагаясь в кресле. – Что такого важного ты хотела мне рассказать?

Мой серьезный тон нисколько не смутил Томич, она улыбнулась и сказала:

– Многое, очень многое. Перед Сережей я не могла полностью раскрыться, сказать ему всю правду, но ты, Таня, я думаю, меня поймешь и не станешь осуждать. Иначе поступить я не могла...

Неужели Лиля хочет признаться в том, что именно она является организатором покушений на жизнь Сысоева? Это интересно!

– Я внимательно тебя слушаю, – сохраняя спокойствие и деловитость, сказала я.

Лиля начала свою исповедь с рассказа о тех незапамятных временах, когда она и Сергей были еще детьми. Этот пролог был мне уже хорошо знаком. По существу, интерпретация Томич мало отличалась от версии Сысоева. Пожалуй, в ее рассказе было больше чувственности. Уже лет с двенадцати Лиля смотрела на Сережу не просто как на друга, а как на мальчика, в которого была влюблена.

– Мое сердце начинало учащенней биться, когда я его видела или даже разговаривала с ним по телефону, – живописала Лиля. Мне же хотелось ее перебить и попросить перейти к самому главному. Но я проявила тактичность и не сделала этого, а Томич еще долго продолжала издеваться надо мной, заставляя гадать, к чему она все-таки клонит.

– ...Когда Сережа сказал, что встретил девушку своей мечты и собирается на ней жениться, я едва не наглоталась с горя таблеток... Знаешь, Таня, до чего я еще дошла в своей ревности?

Ну откуда же я могла это знать? Неужели Лиля поклялась отомстить Сергею и выбрала момент, когда он этого совсем не ждал? И теперь, находясь на грани разоблачения, решила отказаться от своих страшных планов? Признаюсь, нетерпеливое стремление узнать, насколько подтвердилась моя догадка, полностью захватило меня. Но я не подала виду и спросила с напускным равнодушием:

– Не знаю. До чего?

– Я стала следить за Наташкой, чтобы доказать Сереже, что у нее есть любовник. Представляешь, вооружилась стареньким фотоаппаратом «Зенит» и ходила за ней по пятам...

– А с чего вдруг взялась такая уверенность, что Наталья изменяла Сергею?

– Были основания так думать, были. Сережа мне все рассказывал. Наташка все время ему лапшу на уши вешала, а он верил. В общем, мои догадки сразу же подтвердились. Я выяснила, что она встречается с мужиком, который ей в отцы годится. Разумеется, я сфотографировала их, но потом поняла, что не смогу показать снимки Сереже. Это было выше моих сил. Только я раскрывала рот, как он начинал мне расхваливать Наташку. Я поняла – если заикнусь о своих наблюдениях, он мне не поверит, разозлится, и мы перестанем быть друзьями. Оставалась надежда, что Наташка на чем-нибудь проколется и Сысоев сам поймет, что она ему не пара. Но этого не случилось. В общем, я его упустила – мой дорогой, любимый и единственный Сереженька женился на той стерве.

– Но ты-то, кажется, тоже вышла замуж?

– Да, не скрою, но это был брак по расчету. Мое сердце навеки было отдано другому. – Лиля продолжила бросаться высокопарными словами. – Раз он женился, то и мне не оставалось ничего, кроме как принять предложение одного состоятельного и любящего меня человека. Не буду рассказывать тебе, как складывалась моя семейная жизнь...

– Да, думаю, можно опустить эти подробности, – согласилась я.

– Однажды, года через два после Сережиной женитьбы, я случайно увидела Наташку, она снова была с тем мужиком, о котором я тебе говорила. Но это не самое интересное... Она сдавала на комиссию несколько антикварных штучек. Я сразу догадалась, что Наташка тайком стащила эти бронзовые статуэтки из сундука Эдуарда Натановича, отца Сергея. Того как раз в больницу положили, и вскоре он умер. Мне надо было сразу рассказать Сереже, что его жена гнусная воровка, но я снова не решилась на это. Он бы стал ее оправдывать, сказал бы, что они нуждаются в деньгах. Знаешь, Таня, когда любовь застилает глаза, очень трудно их раскрыть даже на очевидное. – Лиля внимательно смотрела на меня, пытаясь понять, согласна ли я с ней.

Мне не оставалось ничего другого, как сказать:

– Возможно, ты права.

– Таня, ты, наверное, не знаешь, что пришло время, и Сергей сам распродал антиквариат, чтобы вложить деньги в банковский бизнес. Уверяю тебя, все так и было, – вкрадчивым голоском сообщила Лиля.