Пережить все заново - Алена Белозерская

– Да, множество людей решают вместо меня вопросы, на которые жаль тратить время, но это лишь говорит о моей платежеспособности. Я не сноб и не сибарит, я просто люблю комфорт, удобство. Однако подобной жизни у меня никогда не было, если бы не братья.

– То есть ты им обязана своим счетом в банке?

– Все мы кому-то чем-то обязаны, – Полина усмехнулась этому наивному вопросу. – Это и тебя касается. Мы обе не относимся к тем счастливицам, которые с гордостью могут сказать, что заслужили роскошную жизнь тяжелым трудом. Я, признаться, даже не предполагаю, что это такое – упорно трудиться. Работа в «VIP-life concierge» приносит мне безграничное удовольствие, и я делаю ее, не прикладывая каких-либо усилий.

– Но… – рассмеялась Тоня. – Мы говорим о горьком шоколаде, поэтому я жду продолжения, мадам Матуа. Скажи об оборотной стороне этой великолепной жизни.

– Ты и сама знаешь, – нахмурилась Полина, недовольная иронией, заблестевшей в синих глазах Тони. – Получив контроль над миром, утрачиваешь власть над чувствами. А все потому, что начинаешь слишком многого ждать от людей.

– Этим все грешат, не только буржуи.

– Но буржуи в большей степени, так как считают себя всемогущими и глубоко разочаровываются, когда не могут получить самое важное в жизни.

– Любовь?

– Она остается фантомом, и, как бы ты ни старался привлечь ее внимание, не получается. Ты знаешь, что среди людей со средним достатком намного больше счастливых семейных пар, нежели в обществе, где все внимание уделяется бизнесу, удовольствиям, но только не отношениям? Я, например, не знакома ни с одним человеком, который был бы удовлетворен своим браком. Все чем-то недовольны, но ничего не делают, чтобы исправить ситуацию.

– Надеюсь, ты не собираешься лечить мозг этим несчастным?

– Дорогая, я в своей жизни не могу разобраться, – отмахнулась Полина. – Как же я могу давать советы в том, в чем сама уже который раз терплю фиаско? Если ты забыла, то напомню, что позавчера Литвин вернулся к жене. А ведь еще неделю назад я была уверена, что между нами все хорошо.

– И уже второй день подряд плачешь, потому что тебя, бедняжку, бросили.

– Тебе меня совершенно не жаль?

– Нисколько! – Тоня быстро обняла Полину за плечи. – Мне не тебя жаль, а Литвина и его брюхатую Янку. Но еще больше – Нину, которая привязалась к тебе, однако из-за глупости своего папочки снова будет вынуждена общаться с теткой, которую терпеть не может.

– Считаешь, я поступлю верно, если продолжу общение с ней?

– Конечно, она любит тебя и не имеет отношения к вашим с Литвиным разногласиям. Неужели тебе так плохо?

– Мне больно, обидно, – пыталась охарактеризовать свои эмоции Полина. – И я разочарована. Однако ты правильно заметила: все пройдет. Я справлюсь. Не впервые, но хочется, чтобы это было в последний раз. Черт, я больше не подпущу к себе ни одного мужчину!

– Обещала свинья… Это нелегко – никого не любить. Сначала, во всяком случае. Потом привыкаешь. Но не пытайся подавлять в себе чувства – очерствеешь.

– Как ты?

– А кто сказал, что я никого не люблю?

Полина бросила на подругу растерянно-взволнованный взгляд.

– Видишь, – улыбнулась Тоня, – а говорила, что утратила способность удивляться. Тебе не пора на встречу?

– Да, уже нужно уходить отсюда, иначе опоздаю, – ответила Полина, посмотрев на часы.

– Ты надела «Chopard». – Тоня взяла Полину за руку и провела пальцем по браслету из белого золота. – Неисправимый льстец!

– Считаешь, я должна была прийти к мастеру, просить продать мне модель, которая появится на рынке лишь через два года, надев часы, сделанные его конкурентом?

– Боже! – сморщилась Тоня. – Какой витиеватый слог!

– Изящество языка сродни изяществу тела. Оноре де Бальзак, – важно ответила Полина и рассмеялась, взяв подругу под руку. – Идем, красотка!

– Нет. Я останусь здесь.

– Как знаешь. Мастерская, кстати, недалеко от центра, в десяти минутах ходьбы. Так что, когда надоест мерзнуть, можешь встретить меня. Или возвращайся в отель. Он тоже рядом, не потеряешься.

Тоня, казалось, не слушала ее. Она повернулась к озеру и рассматривала небольшие яхты и катера, которые яркими цветными пятнами перемещались по серой глади.

– Мне страшно, что это все исчезнет, – сказала она, горько улыбаясь.

– Все когда-нибудь обратится в прах.

– Я не это имела в виду.

– Знаю. – Полина облокотилась о холодные перила. – Иногда по утрам ты боишься открыть глаза и увидеть, что вернулась в прошлое. Да, котенок, к хорошему быстро привыкаешь.

– И уже не можешь от него отказаться, – добавила Тоня, легонько толкнув подругу в плечо. – Не стой на месте, иди отрабатывать свою роскошную жизнь.

Полина послушно направилась по тротуару к пешеходному переходу, чтобы оказаться на противоположной стороне оживленного шоссе. У светофора она остановилась и обернулась, отыскав глазами тонкую фигуру Тони, всматривающуюся в мелкую рябь озера. Девушка восхищала ее своим мудрым отношением к жизни, пожалуй, слишком взрослым и взвешенным. Однако, учитывая, какой путь пришлось ей пройти, подобный взгляд на окружающий мир был неудивительным, скорее закономерным. Размышляя о резких поворотах в судьбе, которыми была наполнена не только жизнь Тони, но и ее собственная, Полина быстро направлялась вперед, ловко лавируя среди людей. Ускорив шаг и не рассчитав маневр, неосторожно врезалась в спину мужчины.

– Люк! – вместо извинений воскликнула она, вскинув голову. – Ты меня преследуешь!

– Ты настолько важная персона? – беспечно поинтересовался Люк и одним лишь словом представил бывшую жену спутнице, той самой барышне, с которой Полина его видела в Париже в ресторане отеля «Lancaster». – Полина.

– Матуа, – надменно добавила она, понимая, что девушка быстро проведет параллель между именем любовника и мадам, случайно встреченной на набережной Женевы.

Похоже, бывший муж имел серьезные намерения по отношению к этой девице, раз привез ее в Швейцарию. Насколько было известно Полине, с мимолетными увлечениями не «катаются» по Европе. Люк подтвердил ее мысли, по-хозяйски обняв девушку и притянув к себе. Этот жест расстроил Полину, заставив вспомнить о том, что еще совсем недавно Люк вел себя таким же образом с ней.

– Значит, это ты была на набережной, – безразличная улыбка проскользнула по его губам. – Я еще сказал Мари, что слишком часто в последнее время вижу свою бывшую жену.

– Рада познакомиться с вами, мадам Матуа, – вежливо кивнула длинная и тощая, как жердь, Мари и протянула тонкую руку, обтянутую такой же тонкой кожаной перчаткой.

– Взаимно, мадемуазель Люс. – Полина вдруг вспомнила имя девушки и то, где видела ее фото.