Где собака зарыта? - Марина Серова

В этот момент я посмотрела на Червенца. Он сидел, откинувшись на скамейке, к спине его был приставлен стул с подушкой. Казалось, он находится в какой-то прострации. И вообще, на скамейке «Локомотива» царило какое-то уныние и пессимизм. Чего нельзя было сказать об игроках гостей.

Они пытались взломать массированную оборону «Авангарда», в которой заперлись все игроки, кроме выдвинутого вперед Крашенинникова. Несколько раз ворота хозяев поля спасал Киселев.

Однако время шло, а ситуация не менялась. Наконец последняя атака гостей захлебнулась, и прозвучал финальный свисток арбитра.

Победа!

Это слово музыкой прозвучало, по-видимому, у всех, кто был на поле и на тренерской скамейке. Гараев выбежал на поле, где немного погодя игроки начали подбрасывать его в воздух.

Радость ничуть не уступала по своему накалу торжеству игроков, выигравших финальный матч чемпионата. Радовались все и делали это очень бурно, включая и вратаря Семушкина.

Потом в раздевалку пожаловал сам губернатор и на глазах всей команды поднял вместе с Гараевым и Вахяном бокал шампанского за победу. После выпитого его пробило на сентиментальность и он вызвался расцеловать Крашенинникова. Глеб не без смущения позволил главе областной администрации облобызать себя под восторженные выкрики всех остальных.

Тот день закончился для «Локомотива» весьма печально. Во-первых, сразу же после задержания с парнями, пытавшимися нас убрать, стали усиленно работать люди из подразделения Расторгуева. Вполне понятно, что они применяли не только и не столько методы словесного внушения. Все это закончилось тем, что ребятишки все же раскололись. Они назвали фамилию человека, у которого находились в непосредственном подчинении и который планировал все незаконные акции «Локомотива». Им оказался некто Нефедов, заместитель тренера по хозяйственной части.

На основании этих показаний Нефедов был арестован в перерыве матча. Об этом я не знала, и лишь потом мне стало ясно, почему во втором тайме на тренерском мостике «Локомотива» царило такое уныние.

После матча стало ясно и то, почему Червенец так пассивно вел себя на тренерской скамейке. Едва успев открыть дверь в раздевалку после матча, он буквально рухнул на пол. Находившаяся на стадионе «Скорая» тут же приняла тренера в свои объятия и спустя некоторое время выдала диагноз — обширный инфаркт.

Парень, который оказал сопротивление при задержании, днем спустя был опознан Крашенинниковым, и ему было предъявлено обвинение в злостном хулиганстве.

Что касается Нефедова, то ему инкриминировали организацию нескольких преступлений: нападения на Крашенинникова и Навашина и попытку похищения нас с Расторгуевым. Увы, но при отсутствии доказательств нельзя было привлечь его за организацию убийства Навашина. Несмотря на активную работу с ним оперативников, он категорически это отрицал.

После окончания футбольного сезона я получила свои гонорары — как от матери Глеба Крашенинникова, так и от водочного короля Сергея Вахяна. Последний заплатил мне даже чуть сверху. Это вполне объяснимо, так как после удачного сезона он был в приподнятом настроении, обласканный губернатором области.

И, наконец, на следующий день после решающего матча игроки «Авангарда» совершили акцию мщения против голкипера команды Андрея Семушкина, который попросту предал клуб, продавшись соперникам. Его встретили около его дома и очень хорошо, как выразился капитан команды Шлангман, «промассировали тело». Естественно, заявлять об этом в милицию Семушкин не стал…