Жизнь под чужим солнцем - Елена Михалкова

Ладно, тогда вот как. Хозяин отеля боялся, что ее заявлениепримут в полиции и расследование отразится на репутации его заведения, а потомупришел предложить ей денег, Алина отказалась, и он ее убил. Дальше понятно –замаскировал. Пока маскировал, дверь мог и закрыть, потому что он хозяин, и унего все дубликаты ключей наверняка имеются. «Мы делаем успехи, –констатировал внутренний голос. – Хотя хозяин, сам… Сомнительно. Иконечно, убийство для репутации его отеля куда предпочтительнее, чем кража».Даша и сама понимала, что здесь сплошные натяжки. А потом, представить себеАлину, отказывавшуюся от денег, предлагаемых турком, было как-то…Неубедительно. Да, совсем неубедительно.

Вот и получается, что убил кто-то из тех, кого они обезнали. Но, господи, зачем?!

– Ой, Дашенька, как вы плохо выглядите, какойкошмар! – прервал ее мысли птичий треск. С участливыми лицами к нейподходили Женечка и Сонечка. – Вы, бедная, такой ужас пережили!

Они уселись за ее столик, и следующие десять минут Даша былавынуждена слушать, какой ужас она пережила, и как у Сонечки дядя нашел какое-тотело, и как оно выглядело, и как дядя испугался. «Сейчас скажут, что нужноосторожнее фенами пользоваться», – подумала она.

– Вот эта техника бытовая, ей ведь нужно осторожнопользоваться, – хлопала ресницами Женечка. – Она такая опасная, а мыи не знаем… Даже если и не фен, мало ли что еще может в ванну упасть!

– Например, холодильник, – кивнула Даша.

Наступило короткое молчание, а потом Сонечка произнесла:

– Очень хорошо, что смерть вашей подруги не оченьотразилась на вашем чувстве юмора. Ладно, Женечка, пойдем, не будем мешатьДашеньке.

Они попрощались и зацокали к выходу. Удивленная Дашасмотрела им вслед, ощущая себя хозяином попугая, у которого питомец заговорилсложноподчиненными предложениями. С одной стороны, здорово, с другой – оченьнастораживало. Из всех разговоров с двумя сойками, как она привыкла их мысленноназывать, Даша вынесла твердое убеждение: умные фразы они не способныпроизносить по определению. Может быть, какой-то нервный центр у них в головеработал не так, может быть, наблюдался повышенный уровень глупости от природы,но сказать то, что услышала она напоследок, могла бы скорее Алина. Никак неСонечка.

Допив наконец остывший кофе, Даша пошла переодеваться и в холленатолкнулась на свою группу в неполном составе. Ее окружили Борис, Никита, Аллас синяком зеленоватого цвета на виске, Маша с Левой, бородатый Володя, ещекакие-то люди, которых она не помнила по именам. С серьезными лицами онипринялись наперебой выражать ей соболезнование. Даша молча кивала, а самадумала про себя: «Странно, неужели они все так уверены, что произошелнесчастный случай? Хотя, конечно, фен в ванне, почему же они должны думатьчто-то другое…»

– Да, а что с телом будет? – повернулась она кЛеве.

– Его в Россию отправят, – замявшись немного,сказал он. – У Алины какой-то родственник дальний, он получит и, как мнесказали, организует похороны.

– Честно говоря, отправкой не мы занимались, –вступила Маша, – а наше начальство, поэтому мы не совсем в курсе.

– Ну и хорошо, – задумчиво произнесла Даша, невдумываясь в свои слова, – да, просто замечательно.

Она боялась, что Алину похоронят в Турции. Ей казалось, чтоэто было бы совершенно неправильно, что хоронить должны обязательно в России, вПитере. Однако заметив недоуменные взгляды окружающих, Даша догадалась, чтосказала что-то не то.

– Извините.

Она выбралась из толпы и пошла к лестнице, краем ухауслышав, как после недолгого молчания Лева начал говорить что-то про аквапарк,и тут же ему начали предлагать наиболее подходящий для поездки день. Всеправильно, подумала Даша, люди же отдыхают. Зачем им лицемерить перед самимисобой? Потом вспомнила, как ухаживал за Алиной Никита, и подумала, что уж он-томог бы выказать побольше скорби.

В номере было невыносимо жарко, потому что солнце било вокно, а она забыла включить кондиционер. Ну и ладно, подумала Даша, все равнокупаться ухожу.

* * *

На море было тихо. Отдыхающие еще только подтягивались послезавтрака, молодые турки раскладывали на берегу надувные бананы, какие-топлотики, веревки, и их смех разносился по берегу. Легкий ветер с моря невзметал, как обычно, Дашины волосы, а только слегка ерошил, ласково поглаживаяпо голове. Как хорошо, подумала Даша, удивляясь самой себе. Как все-таки хорошона море! Особенно если нет людей. «Особенно если никого не убивают», –некстати встрял внутренний голос.

Она огляделась, но Максима нигде не было видно. Постоявнекоторое время в растерянности, Даша оттащила один лежак подальше к камням иуселась на краешке, прикрыв голову кепкой.

– А, вот ты где! – подошел он, запыхавшись.

– Ты же сказал, что на берегу будешь, –укоризненно заметила Даша.

– Да, понимаешь, нужно тут было кое-что сделать…Извини, не успел до твоего прихода обернуться.

– Слушай, – подняла она на него удивленныеглаза, – а когда мы с тобой успели перейти на «ты»?

– А вот после того, как Алина умерла, и перешли, –ответил Максим. – Ты возражаешь?

Она молча помотала головой, пересыпая мелкие камушки изодной руки в другую. Алина так и не уходила ни из их мыслей, ни из ихразговоров.

Максим стащил шорты, и Даша заметила, что вены на егозагорелых ногах почти не видны. «Эй, ты что? При чем тут вены?» – одернула онасебя. И вдруг вспомнила, при чем.

– Максим… – хрипло произнесла она.

Он дернулся и обернулся к ней.

– Максим, ты еще вот о чем не знаешь…

Торопясь и перебивая сама себя, Даша начала рассказывать проутонувшего аниматора, и про свой разговор с ним, и про куст «розана», закоторым она стояла, когда он проходил мимо с какой-то женщиной. Максим слушал,не говоря ни слова, и внимательно смотрел на нее. А когда она закончила,спросил:

– Ты кому-нибудь еще то же самое рассказывала? Полициирассказала? Они вопрос точно так же замяли, как и с Алиной?

– Да нет, – отозвалась Даша, – я только сАлиной об этом разговаривала, и она мне объяснила, что меня ждет.

– Не понял.

– Ну, что это только мои слова, и что хозяин будет меняпреследовать в судебном порядке.

– Что?! Какой хозяин? В каком порядке?

– Ну как какой? Отеля, конечно. Ведь если бы я недоказала, что аниматора действительно убили, то хозяин понес бы ущерб,по-моему, моральный, и мог бы с меня его взыскать. А доказать я ничего бы несмогла, потому что Николай действительно мог, как Алина и говорила, сначаласказать одно, а потом сделать совершенно другое. Понимаешь?