Шестой грех. Меня зовут Джейн - Анна Данилова

— Послушайте, гражданка Завалистая… Вы говорили на прошлом допросе, что ваш тренер Алексей приехал к вам рано утром, как обычно, и вы занимались с ним, после чего расстались, он пошел в свой душ, а вы — в свой. Так?

— Да, это правда.

— Еще вы сказали: тот факт, что тренер все-таки вышел из вашего дома, может подтвердить секретарша вашего мужа, которая, по вашим словам, приезжала к вам, чтобы забрать какие-то документы мужа.

— Да, все правильно. Думаю, она уже подтвердила мои слова.

— Знаете, Людмила Борисовна, все это как-то очень уж странно! Вот посудите сами. Вашего мужа в тот день, когда произошло убийство, не было не только в Москве, но и в стране. Он отдыхал в Анталье. И у нас есть доказательство — билеты, в общем, вы сами понимаете… Да и все знали, что его не будет на работе как минимум десять дней. Он вернулся в Москву на следующий день после убийства.

— И что?

— А вот что: зачем его секретарше понадобилось вдруг приехать к вам домой за какими-то документами, если его не было дома?! Она разве имеет такое право — расхаживать по его кабинету, рыться в его бумагах?

— Нет, все гораздо прозаичнее. Мой муж позвонил мне и сказал, что его секретарша должна заехать к нам за документами, которые он оставил на письменном столе в своем кабинете. А то, что он действительно звонил мне, вы можете выяснить, сделав распечатку звонков с моего мобильного… Он вообще звонил мне часто.

— Мы знаем, что он вам звонил… Но это еще ни о чем не говорит!

— А что сказала секретарша? Она же подтвердила мои слова? Она же видела Але… Алексея?!

— Да, не скрою, она все подтвердила. И что же получается? Что этих Алексеев было два? Один спокойно принял душ после занятий… Так! Стоп! Подождите. Но почему он сам принимал душ?

— В смысле?

— Он же ваш тренер. Он как бы показывает вам правильные движения и все такое. Но сам-то он при этом активно не занимается… С чего бы это ему у вас дома принимать душ? Или, может, вы занимались с ним… как бы это выразиться… другими упражнениями?

— Я же сказала, что не была его любовницей, если вы именно это имеете в виду. Я всегда любила только своего мужа.

— Вот! Вы сказали это в прошедшем времени! Вы сказали, что любили, но — не любите… Вы его не любите; вы приглашали к себе своего молодого тренера, занимались с ним бог знает чем, пока ваш муж сидел на работе, а потом, естественно, вы оба принимали душ! Может, и по отдельности, чтобы не попасться на глазок видеокамеры.

— Но если, как вы говорите, в доме повсюду были установлены видеокамеры, то почему же тогда они не засняли нас… вместе? И вообще, я не понимаю, зачем вы все это раскапываете? Зачем вам мои признания в неверности моему мужу, если убит-то мой тренер и вам надо искать его убийцу?!

— Напрасно вы так со мной разговариваете, Людмила Борисовна. Напрасно! Вы наверняка были в связи с вашим молодым тренером, занимались любовью почти что на глазах у своего мужа, а потом его и убили!

— Я?! Убила?! Но… я не убивала его! Я даже не знаю толком, как он был убит! Его застрелили? Зарезали, отравили?..

— Ему проломили череп.

— Чем?

— Я что-то не пойму, кто из нас ведет допрос! Проломили, да, тяжелым тупым предметом! Но речь сейчас идет не об этом! Вот и вы, и секретарша вашего мужа, обе утверждаете, что вы видели, как тренер вышел из дому и направился к своей машине, припаркованной неподалеку от ворот. Как раз там, где эта самая секретарша оставила и свою машину. Но я не понимаю, как он мог выйти из вашего дома, если к тому моменту он был уже мертв?! Вы понимаете хотя бы это?

— Мертвый человек не может выйти из дому, сесть в машину и уехать. Значит…

— И что же это значит? А, Людмила Борисовна?

— И что это значит? Что секретарша врет? Ну и спрашивайте тогда с нее! Я же повторяю… Мы позанимались, потом…

— Да, кстати. Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вашему тренеру понадобилось принимать душ, если он не занимался?

— Кто вам сказал, что он не занимался? Он дал мне задание сделать столько-то упражнений, а сам в это время разминался. Он — спортсмен и всегда должен быть в хорошей форме!

— О, да! Он сейчас просто в прекрасной форме! Особенно после того, как ему проломили череп, заморозили в морозильнике, а потом он встал, сел в свою машину и куда-то уехал! Правда, потом он вернулся, вновь вошел в камеру, запершись предварительно снаружи, и вот только после этого его и обнаружила ваша домработница…

— Мне ваш черный юмор непонятен. И неприятен! У вас в прокуратуре все такие шутники?

— Мне кажется, что это вы, Людмила Борисовна, относитесь крайне несерьезно к той ситуации, в которой оказались.

— Да потому что я уже близка к истерике и не понимаю, почему меня задержали?! На каком основании?! Единственное, что я знаю по поводу этой трагической истории, так это то, что Алексей был моим тренером, мы позанимались, и он уехал домой! Все!

— Я же не случайно спросил вас, когда именно он к вам приехал. Вы сказали, что утром, так?

— Да, так.

— В котором часу?

— В половине девятого, как обычно. А что?

— Да то, что к тому времени он был уже мертв и никак не мог с вами заниматься!

— Но он же занимался!!!

— Чудес не бывает. Его убили в три часа ночи, приволокли в вашу морозильную камеру и заперли там. И его тело пролежало там до трех часов дня, пока его не обнаружила ваша домработница. Все! Вот и ответьте мне после этого — с кем же вы занимались? С мертвецом?

— Значит, там, в морозилке, был вовсе не Алексей…

Все. Отступать было поздно. Деньги мы перевели, и немалые. И теперь оставалось только ждать, когда мой самолет… Господи, в голове не укладывается, что у меня теперь есть собственный самолет, и не один!

Но все по порядку. Конечно, жизнь моя изменилась. И пусть из нее исчезла Аннета (о Несторе я не говорю, поскольку в те дни я старалась вообще не думать о его смерти, чтобы как-то держать себя в руках), которой я прежде доверяла и которую хотела бы видеть своей подругой, в ней появилось нечто другое. Целый штат сотрудников компании. Переговоры с человеком — на которого я теперь должна просто молиться! — закончились отлично. Павлов Геннадий Петрович, суховатый, в возрасте человек, сразу же оценил ситуацию и сказал, что ему будет даже интересно «принять» наследство Нестора. Я пригласила в Бузаево заместителя Нестора, Петра Вольникова, познакомила их и объяснила, что теперь, когда Нестора нет, они должны продолжить дело, начатое моим мужем, а вот как они это все осуществят — об этом им и предстоит договориться.

Я приготовила им кофе, бутерброды, накрыла стол в кабинете Нестора, где беседовали мои помощники, и удалилась, посчитав, что я при этом разговоре окажусь третьей лишней. Два умных человека, подумала я, найдут правильное решение.