Ей прописали смерть - Юлия Алейникова

– Ну, что же здесь такого? Нина Пантелеймоновна одинокий пожилой человек. Наверное, ей самой тяжело справляться, – заступилась за старушку Катя.

– Ну да. А стиралку купить денег жалко. Знаете, какая у нее пенсия? Ого! Да еще умудряется с разных благотворительных фондов подачки выбивать. Вы у нее в комнате были?

– Да, – протянула Катя.

– Компьютер видели?

– Нет.

– Прячет, хитрюга. Купила эта пройда себе компьютер, где-то в собесе курсы были, бабок бесплатно учили компьютером пользоваться. Вот и научили на свою голову. Она днем и ночью в Интернете шарит, ищет, где поживиться. Фонды всякие благотворительные, выплаты, в инстанции письма строчит, на жизнь жалуется. Еще годик так пошурует – и, считай, Рокфеллер.

– Да с чего вы это взяли? – искренне возмутилась Катя завистливости и злому языку тощего небритого Виктора.

– Мне Тамарка рассказала. Все удивлялась, как в столицах люди жить умеют, – щелкнув резинкой штанов, ответил он.

Катя хотела еще что-то добавить, но Амалия больно наступила ей на ногу.

– А где сейчас Тамара, вы знаете? – вернулась она к теме их с Катей визита в коммунальные джунгли.

– А вам она зачем? – настороженно прищурился Виктор. Видимо, Катина тирада даром не прошла.

– Мы знакомые ее дочери, Ирины, – на голубом глазу соврала Амалия. – Тамара четыре дня уже не звонит, и телефон ее не отвечает. Вот нас и попросили поискать ее.

– Ирка, значит, о мамочке вспомнила! – язвительно заметил Виктор, вероятно достаточно осведомленный о семейной ситуации Тамары. – А вы в курсе, что это она мать из дома выперла, чтобы Тамарка их с мужем личному счастью не мешала?

– Ирина сказала, Тамара на заработки поехала, – забросила крючок Амалия.

– Ну, конечно. Поедет взрослая пятидесятилетняя женщина по чужим городам скитаться. Выжили они ее, – проникновенно ответил Виктор. – Мне Тамарка сама рассказывала. Плакала даже. У нее здесь в Питере кроме Нинки никого, так что кроме меня и пожаловаться некому.

– Как же так? А Ирина сказала, Тамаре родственники помогли на работу устроиться.

– Ей-то, конечно, виднее, – зло окрысился Виктор. – По объявлению она работу нашла. Зарплату, правда, обещали хорошую. Она даже комнату недалеко от работы смогла найти и сразу, как работу нашла, так от Нинки и съехала.

– А что за работа, где? – оживилась Амалия.

– Она мне объясняла, да я в этом ни бельмес. Короче, она врач, который по анализам крови и клинический какой-то врач, что ли? – засмущался Виктор. – Не разбираюсь я. И нашла она где-то в пригороде то ли лабораторию при больнице, то ли исследования какие-то. Но взяли ее на хорошую зарплату, и то, что прописки у нее нет, сказали, неважно. Главное – опыт и знания. Очень она этим гордилась. А то, что от города далеко, это, говорит, мне неважно. Даже хорошо. Там жилье дешевле.

– А в каком месте хоть находится больница эта? – начала понимать всю бесполезность полученной информации Амалия.

– Вот не помню. Только знаю, что она туда с Витебского вокзала ездила. Где-то за Гатчиной. А может, и не за Гатчиной. Я сам никуда не езжу, могу и перепутать, – пожал плечами Виктор.

– Ясно, – подвела неутешительный итог Амалия. – Больше ничего конкретного не помните?

– Нет. Но здесь она больше не появлялась.

– Ладно, Виктор. Вот вам моя визитка. Если Тамара здесь объявится, сразу же звоните, – строго наказала Амалия, передавая мужику белый кусочек картона.

– Адвокат. Ух ты! Может, и правда волнуются? – нахмурился мужик. – Ладно. Если Тамарка объявится, я вам сразу звякну, – кивнул он и проводил гостей.

– Не везет нам с тобой, да? – понуро спросила Катя подругу, когда они выбрались на морозную, не по-декабрьски светлую улицу.

– Почему это? Отрицательный результат – это тоже результат, – не согласилась Змеюкина. – Если врачиха завтра не объявится, будем объявлять в розыск.

– Это как? – поинтересовалась Катя.

– Позвоним Сидорову, скажем, у подруги из Сыктывкара мать пропала. Он как мент и сделает запрос по моргам и так далее. Если надо, Ирина нам официальный запрос из Сыктывкара вышлет. Кстати! Надо у нее срочно по инету фотку Тамары Константиновны запросить! – И Амалия, не откладывая дела в долгий ящик, достала мобильный.

Ирина, конечно, перепугалась, потому что мама до сих пор не объявилась, но обещала вечером переслать фотографии.

– Так, – удовлетворенно кивнула Амалия. – Теперь на станцию «Скорой помощи». Ты не помнишь, «Проспект Просвещения» по какой ветке?

– Кажется, по синей.

– Значит с пересадкой. Ну, пошли?

От метро «Проспект Просвещения» Катя с Амалией дворами домчались до станции «Скорой помощи».

– Ты, Кать, все время на ходу спишь, – ворчала всю дорогу Амалия. – Мы так ничего за день не успеем. Волков и адвокатов знаешь что кормит?

Катя, всю жизнь считавшая, что адвоката кормят знания, репутация и клиенты, на всякий случай покачала головой, поскольку была уверена, что не угадает.

– Ноги! Так что пошевеливайся. Бригада тебя ждать не станет, отработают свое и домой! – торопила подругу Амалия, с ловкостью горного козла перепрыгивая через сугробы и лужи.

Катя пыхтела следом, клянясь себе никогда в жизни не ввязываться больше в сомнительные истории, поскольку ничто так не выматывает, как детективное расследование. Особенно в компании Змеюкиной.

– Вы должны вспомнить, куда дели лекарство, поскольку от этого зависит жизнь еще десяти человек! – наступая на врача «неотложки», твердила Амалия.

Петр Сергеевич Горошкин, тридцати восьми лет от роду, служивший врачом на станции «Скорой медицинской и неотложной помощи», за все годы практики не встречал таких отвратительных, настырных и въедливых барышень, совершенно не желающих понять простой истины. Не может врач при такой большой нагрузке и такой низкой зарплате какие-то бесполезные пузырьки хранить или помнить про них. Мало ли что ему люди суют, когда он на вызовы приезжает! Его дело неотложная помощь и госпитализация. И ничего больше.

Но Амалия была не из тех людей, кто отступает после простого дежурного отказа. Поставив на уши всю бригаду, она погнала их на улицу обследовать машину. Вместе с ними облазила на коленках кабину и медицинский отсек. Заглянула во все щели. А после снабдила каждого своей визиткой и строго-настрого наказала в случае нахождения пузырька с лекарством звонить ей немедленно. И днем и ночью. Бригада скривилась в ответ. А толстая благодушная тетенька, дежурившая на вахте, подозвала Катю и тихонько спросила:

– И где вы, девушка, такую гестаповку отыскать сумели? Сами вроде приятная такая, а подруга у вас ну чистая фурия. Такой замуж никогда не выйти. Ни один дурак не женится. – И покивала с видом знатока.