Платиновая леди - Анна Данилова

Женя позвонила на сотовый мужу, вернее, тому, кто еще не так давно был ее мужем.

– Он приехал с женщиной, – доложила она. – Ты не знаешь, кто это может быть?

– Как она выглядит?

– Могу сказать только, что она высокая и худая. На ней темное пальто. Кажется, что под пальто вешалка для одежды, знаешь, такая деревянная ножка с рожками… Так женщина худа.

– Да, мы тоже видели ее, точнее, Таня Бескровная утверждает, что главный бухгалтер Ступина, некая Блюмина, приводила сегодня какую-то худую женщину в стоматологическую клинику «Титаник», у нее проблемы с деснами. Думаю, речь идет об одной и той же особе. Вот только как заставить Ступина говорить о ней?

– Скажи, что вам о ней известно? Что говорит о ней Ступин?

– Ничего. Он не такой человек, чтобы его можно было подловить на таком дешевом трюке. Он будет отпираться. Тем более что Таня уже задавала ему вопрос, нет ли у него любовницы, и он ответил, что нет.

– А что, если нагрянуть к нему прямо сейчас?

– Неудобно. У человека горе – погибла жена. Насколько мне известно, на послезавтра назначены похороны Дины Ступиной. К тому же он может выдать эту женщину за свою родственницу, и не забывай, что мы не должны портить отношения со Ступиным – несмотря на то что нас нанимал Соболев, Ступин пообещал Тане Бескровной, что в случае, если мы разыщем убийцу его жены, он заплатит нам. А деньги нам, сама понимаешь, не помешают…

– Да, я понимаю, это наша работа… – Она вдруг поняла, что ей больше совершенно не о чем говорить с Шубиным. – Ну ладно, тогда я еду домой…

– Как там Саня?

– Нормально.

– Эта… няня… будет ночевать в нашей квартире?

– Она будет жить у нас, Игорь, и тебе об этом известно.

– Ты хорошо все обдумала?

– Да.

– Пока еще не поздно, может, вернешься домой?

– Но ты же ко мне уже никогда не вернешься… – И она отключила телефон.

Пора было возвращаться домой. Но получается, что за весь сегодняшний день она практически ничего не узнала. Подумаешь, Ступин привел в дом женщину. Этого мало. Он мужчина, тем более у него уже давно появилось это право – завести себе другую женщину.

Замурлыкал телефон. На экране высветилась фамилия, от которой ее бросило в дрожь.

– Да, слушаю… – Она с трудом удерживала телефон, так дрожали ее руки.

– Привет, милая, – услышала она совсем близко от себя голос Крымова. – Чем занимаешься?

– Сижу в засаде, – ответила она и улыбнулась собственным словам. – Только время зря потеряла… Выяснила, что у Ступина есть женщина. Не густо, согласись…

– Хорошо уже то, что ты вышла на работу, что ты почувствовала себя наконец человеком…

– А разве женщины, что сидят дома с грудными детьми, не считаются людьми? Откуда у мужчин такое пренебрежительное отношение к нам?

– Не надо зацикливаться на ребенке, жизнь дается один раз, чтобы тебя клинило лишь на мокром, орущем комке, и, кроме того, не забывай, что мужчины – это не женщины, и у них нет такого ярко выраженного материнского, вернее, отцовского инстинкта, как у вас.

– Ты предлагаешь мне побыть мужчиной?

– Я предлагаю тебе быть женщиной, но не лишенной определенных мужских качеств, вот и все. И мужчины к тебе потянутся… – Он засмеялся собственной шутке.

Но ведь твоя Юля нигде не работает и сидит с ребенком, а вы, мужики, все по ней с ума сходите, хотела сказать Женя, но промолчала, чтобы не унизить себя теперь уже в глазах Крымова. Ей вдруг показалось, что утром в ее постели был другой мужчина, что она изменила Шубину не с Крымовым, а с каким-то посторонним мужчиной. Она не могла сделать это с лучшим другом своего мужа… вот и сейчас, когда дрожь в ее теле утихла, она разговаривала с Крымовым уже не как его любовница, а просто как Женя Жукова, жена Шубина.

– Ты возле дома Ступина?

– Да.

– Я сейчас приеду за тобой.

Она не успела ему ничего ответить – Крымов отключил свой телефон.

В ожидании Крымова Женя старалась не думать ни о ком, кроме Ступина. Она пыталась заставить себя разрабатывать версии случившегося, но у нее было слишком мало информации, касающейся убитой, чтобы строить планы дальнейших действий. А Крымов между тем уже успел все просчитать и даже написал имя убийцы… Кто же убил Дину Ступину и, главное, за что? Мысли лениво кружились в голове…

Она задремала и, как ей показалось, тотчас проснулась – кто-то постучал в стекло. Она открыла глаза и увидела очень близко бледное лицо. Знакомое лицо. Лицо, при виде которого кровь должна была забурлить в ее теле, разбежаться и, перемахнув все условные барьеры, устремиться от сердца вниз, затопить горячим теплом живот…

Крымов открыл дверцу машины, сел рядом и потянулся к Жене губами, поцеловал долгим, нежным поцелуем. Он целовал ее, а она представляла на своем месте счастливую соперницу – Земцову. Счастье улыбалось Юле отовсюду: из сердцевины прогретой солнцем розы в саду парижского предместья, из круглой лупы, лежащей на письменном, красного дерева столе Патрика Дюваля, из смеющихся светлых глаз прелестной Машеньки, из складок шелкового белья, разбросанного по их с Дювалем супружеской кровати, и из сладких чувственных крымовских губ… О Шубине Женя сейчас старалась не думать – Земцова хоть и не была с ним счастлива, зато одаривала этим счастьем самого Шубина.

Она чуть не задохнулась от долгого поцелуя и теперь сидела, поправляя волосы и облизывая влажные губы. Куртка распахнулась, под ней предательски расстегнулась шерстяная кофта, показывая розовую полоску простого белья. Не так должна одеваться любовница Крымова. Тело ее должно свободно дышать, облепленное шелковистыми и прозрачными лепестками черного или красного возбуждающего белья. Она это учтет, обязательно учтет, тем более что такое белье должно понравиться не только Крымову, но и тому мужчине, который займет его место сразу после того, как он снова (в который уже раз!) вернется к своей ненаглядной Земцовой. А вот Женя Жукова, в отличие от своего тезки, к Шубину не вернется. Никогда. И не станет терпеть его выходки даже ради Сани.

– Ты не знаешь, Шубин не прочел записку, что я ему написал?

– Ты о чем? – не сразу поняла Женя.

– Я же сообщил ему имя убийцы… – Крымов достал сигарету и закурил.

– Ты что, Игоря не знаешь? Пока сам не найдет, ни за что не заглянет в ту бумажку. Он же гордый. К тому же не верит, что ты можешь знать, кто убил Ступину.

– Это почему же?

– Да хотя бы потому, что дело, как он считает, новое, и его просто невозможно вот так быстро раскрутить… Да ты и сам знаешь, что твоя записка – просто шпилька, шило, перочинный ножик, которым ты хотел подколоть самолюбивого Шубина, но только не информация о живом убийце…

– А кто тебе сказал, что он жив? – неожиданно проговорил Крымов. И в этот самый момент у Жени замурлыкал телефон.