Сердце грустного шута - Ксения Баженова

Антонина, так ее звали в поместье, оставалась последней, она твердо пошла к плахе, подула на костер, и тот стал потухать. Опустилась перед плахой на колени, тряхнула головой, освобождая шею от косы, и спокойно, как на подушку, положила голову на пень:

– Иду к тебе! – тихо сказала она.

Но все ужаснулись и отшатнулись, будто она кричала. Трах, и не успел палач схватиться за волосы, как голова сама покатилась с пологого берега и исчезла в воде, не издав всплеска, а в воздухе разлился чудный запах.

Боярин, уже основательно пьяный, заснул. Его подручные, бросив в костер последнее тело, не скупились на поленья и хворост. А костер, разгоревшийся в один момент, пожирая одежды женщин, погас и теперь только немного искрил и вонял. Все выбились из сил, разжигая его.

Так прошла ночь. И всю ночь костер то разгорался, то утихал. И не было у него сил сжечь все, что было ему доверено, превратить все горе в пепел. Наутро селяне нашли головешки и скрюченные обезглавленные тела. Коня нашли, боярин ускакал полупьяный. Селяне, посовещавшись немного, начали рыть могилу рядом с костром, потом сгребли тела вместе с головешками в эту яму и засыпали землей.

Несколько лет спустя мужики нашли на одном из холмов плоский камень. В одну весну водрузили его на салазки и по последнему снегу отволокли к могиле, где после той казни похоронили и повесившегося купца Болотова.

Акимов проснулся, когда тормозили у дома его друга на территории воинской части. Он грузно вылез наружу, сладко потянулся, аж в спине заломило, зевнул до хруста в челюсти, потер глаза, сгоняя с себя сонную дурь.

Темнело. Блочные пятиэтажки, облагороженные закатными лучами, не нагоняли черной тоски. Наоборот, то здесь, то там стал зажигаться свет и наводить на мысль о семейном уюте, щах, телевизоре, дружеском застолье.

В хорошем настроении Акимов поднялся за охранником по ступенькам к подъезду, тот вошел первым и поскакал через ступеньку на третий этаж, позвонил в квартиру. Открыл сын Потапова.

– Ну, здравствуй, Санька! Папа дома?

– Дома! – Подросток позвал отца и шмыгнул в свою комнату.

Вышла из кухни, вытирая руки, Галина, жена Потапова:

– Андрей! Ты кстати, я пельменей навертела как на всю часть! Ты же любишь пельмешки. А твоя городская когда еще тебе их сготовит? Раздевайтесь все. Проходите. Много еще с тобой? – Она кивнула в сторону охранника.

– Ой, Галюша! Ты неизменно с гастрономическими сюрпризами! Еще один.

– Зови сюда, на всех хватит.

Акимов кивнул парню, и тот пошел звать коллегу.

– Муж-то где?

– В ванной, сейчас выйдет. Потапов, поторапливайся, тут гости тебя заждались! – постучала она в дверь. – Андрей со своими ребятами.

– А! Отлично! Я мигом!

– Проходи, Андрюша, в столовую, я там накрою.

Андрей Ильич расположился в продавленном, подранном кошкой квадратном кресле с инвентарной биркой. Не успел он достать пачку сигарет и зажигалку, как из ванной вывалился распаренный, плешивый, недавно вновь обретенный друг его детства, Иван Семеныч Потапов, натягивая на ходу тренировочный костюм. Они обнялись и расцеловались трижды. Со стороны было видно, что обоим приятна эта встреча.

И понятно! Знали друг друга всю жизнь, родились в один год, учились в одной школе, в одном классе, потом судьба раскидала. Встретились снова, когда Акимов неожиданно получил руководящее кресло. Тут он, под давлением обстоятельств в лице Энцо и своего нового бизнеса, вдруг, правда, не без совета Яновского, связался со старым другом. И пошло-поехало.

Потапов оказался весьма изобретателен и обязателен как партнер, он так раскрутил и наладил доставку и сбыт, что мог танк через границу провезти, упакованный в подарочную бумагу и перевязанный шелковой лентой с бантом. Так что Акимову только оставалось вести переговоры и пить коньяк с заинтересованными лицами. Иван Семенович был безупречен, а Акимов с ним – спокоен. Эх, не зря говорят, что старый друг лучше новых двух!

– Ну! Рассказывай, пока Галинка пельменями пасть не заткнула, с чем пожаловал?

– Ты знаешь, где находится усадьба Заозерка?

– А то! Иногда неподалеку учения проводим. Холмистая местность. Озеро. Холмы не то чтобы высокие, но здорово заросшие. Странное место, доложу я тебе. Троих солдат не так давно потеряли. Сбежать вроде не могли, нормальные такие солдатики были. Пропали. Так вот до сих пор и не нашли. А место там красивое. Карась озерный клюет! Ну, я тебе скажу! Как удочку забросишь, так и карась. Я туда частенько на рыбалку езжу. Даже запасы продовольствия у меня там в одном деревенском доме в подполе припрятаны на этот случай. А тебе зачем?

– Выкупить хочу у губернии или в аренду взять. Сможешь завтра пораньше вертолетик соорудить, чтоб полетать там, сверху посмотреть? А может, и снизу?

– Снизу на вездеходах. Мы уже там проторили дорожку, когда за рыбкой на озера ездили. Это не проблема!

– Отлично! Всегда у тебя все схвачено, Иван Семеныч!

– А то! Что еще?

– Пока все!

– Делов-то! Гала! Неси пельмени!

– Погоди, чумной! Сейчас ребята Андрюшины поднимутся, вот тогда и подам горяченьких.

– Ну! А как дела вообще? – Полковник достал из обшарпанного холодильника запотевшую бутылку, взял из серванта с инвентарным номером две стопки и разлил водку. – За нас, друг!

– Вань! А тебе не скучно жить в таком сиротском месте? Чай, денежка теперь у тебя есть! Да и всегда водилась.

– И навалом денежки той. Нет, не скучно. А зачем мне? Вот сына выучу, жену уже возил и еще по миру повезу. А это все? – Он обвел рукой скудную обстановку. – Да я весь день в казарме, домой приду, так сразу спать. Не привыкли мы к дому нормальному с женой. Ей тоже без разницы. Главное, чтобы холодильник был полон да у сынки уроки выучены. Вот на подъем легкая она, с ней хоть ночь, хоть за полночь, сразу срывается и катит. Хороший характер у бабы моей!

– Так у тебя денег столько, что Санька твой все университеты мира может окончить, а Галину будешь сто лет по миру возить и все не промотаешь! Ты для чего деньги делаешь? Для забавы?

– Вот это ты прямо в точку! Хобби! Да и моих ни к чему в ненужные догадки вводить.

Они еще раз чокнулись, выпили и закурили.

В прихожей раздался звонок и командирский голос хозяйки, она сразу же организовала вновь прибывших: кому тарелки, кому вилки, кому еще чего, накрыли стол в одно мгновение, а тут уж и она выплыла с тазом пельменей.

Посидели хорошо…

Утро выдалось ясное, прозрачное. В половине восьмого, бодрый и подтянутый, будто и не было бессонной ночи, приехал Иван Семенович доложить другу, что через час их ждет вертолет, чтобы собирались побыстрее.