Сердце разбитой кометы - Татьяна Луганцева

– Как нет? – не поняла Антонина. – Почему не увижусь? Он ждет меня!

– Не знаю, где он вас ждет, но здесь его нет, – уже открыто смеялась женщина.

– Он должен быть в отеле, я к нему приехала.

– Крыша у вас поехала, – отрезала женщина. – Освобождаем помещение, – провозгласила она противным голосом.

– Да подождите! Что вы меня все гоните! Мне некуда идти. Я оплачу вам и этот день, и еще несколько дней. В кои-то веки выбралась в Питер и просто так я отсюда не уеду. И вообще, мне номер забронировать должны были.

– Ну, хорошо… На чье имя? – строго поинтересовалась женщина.

– Белоярцева Антонина, из Москвы.

И тут в лице строгой женщины произошли разительные перемены.

– Ой, а ведь точно. Мы вчера вас ждали, – затараторила она. – Сам Никита Валерьевич звонил и предупреждал, что вы будете, и просил забронировать один из лучших номеров. Меня зовут Ирина, и я администратор, такое недоразумение, – щебетала она. – Я не виновата, что вы вчера были в таком состоянии, что не могли ничего сказать. И вот как раз вторую женщину с вашей вечеринки снизу отнесли в вашу забронированную комнату, раз туда так никто не въехал и она осталась пустая. Сейчас все решим, ее выселим, уберемся в номере, и всё будет отличненько! – пообещала она Тоне.

– Да я могу и здесь остаться…

– Нет, нет, нет! Раз Никита Валерьеич так сказал, значит, надо вас в шикарный номер!

Антонина выдохнула. «Слава богу, что хоть Никита не обманул и забронировал номер. А то уже стало казаться, что я участница программы “Розыгрыш”».

– Что же касается Трофима Даниловича, – сказала администраторша, – то он хороший друг нашего босса, и хоть не часто, но бывает здесь. Сейчас его нет, и никто даже не предупреждал, что он может прибыть.

– Понятно, – ответила Антонина, подумав, что все-таки надо было позвонить Трофиму и лично поговорить.

Вот приехала зря. «Может быть, он, устав от ежесекундной опеки, захотел, чтобы его оставили в покое, сказал Никите, что поживет в отеле, а сам уехал в неизвестном направлении? То есть опять сбежал», – размышляла Антонина, чувствуя огромное разочарование.

И Тоня должна была признать, что это разочарование ее посетило из-за того, что она лишилась возможности пообщаться с Трофимом, таким таинственным и притягательным. Но то, что она не уедет просто так, Тоня тоже знала. Она решила пожить в Петербурге недельку, погулять по красивому городу, заодно отвлечься от мыслей о неразделенной любви. Может быть, суровый климат северной столицы приведет ее голову в порядок?

– Ладно, приходите в себя после вечеринки, – сказала Ирина, почему-то упорно называя поминки вечеринкой. – Можете сходить на завтрак.

– Нет, спасибо! – поморщилась Тоня.

– Ну как хотите… А я пока приготовлю ваш номер, еще раз прошу извинить, – и Ирина ушла.

Но не успела Тоня встать и привести себя в порядок, как в номер почему-то без стука вернулась бледная, как смерть, администратор.

– Простите, вы не врач? – обратилась она к Тоне. – Ну, может, медсестра?

– Нет, я вообще не имею отношения к медицине.

– А хоть что-то понимаете в том, как привести в себя человека после крепкого алкогольного опьянения? – продолжала интриговать вопросами администраторша, сжимая и разжимая кулачки.

– Скажите прямо, что случилось? Я как-то плохо соображаю с утра.

– Пойдемте со мной, пожалуйста, – попросила Ирина, еле шевеля бледными губами. – Я не могу разбудить девушку в вашем номере, она, наверное, совсем упилась…

Антонина не смогла отказать, потому что видела, что женщина и впрямь напугана.

– Здесь раньше жилой дом был, – поясняла Ирина, ведя Тоню по длинным узким коридорам, – не совсем обычный, конечно. Жили богатые семьи, занимали по пол-этажа или целому этажу. Затем устроили коммуналку. Ну а потом Никита Валерьевич выкупил одну квартиру, потом другую, третью. А затем и остальные расселил, благо здесь уже мало жильцов оставалось, в основном пенсионеры. Вроде обошлось все по доброй воле, всем было подобрано адекватное жилье, – щебетала без умолку администраторша, скорее всего, чтобы унять волнение.

А Антонина наконец-таки смогла понять, почему этот отель называется «Галерея». Все стены были увешаны многочисленными фотографиями на цветочную тему – розы, орхидеи, ландыши в очень интересном ракурсе. А благодаря грамотной и красивой подсветке цветы выглядели словно настоящие. Казалось, если будешь долго смотреть на какую-нибудь розу, то почувствуешь ее аромат.

– Идемте, Антонина! – поторопила прилепившуюся к одной из фотографий Тоню администраторша.

– Да… да…

– У нас здесь каждый месяц новая экспозиция, и фотографии, и живопись… Вот сейчас работы одного нашего известного фотографа.

– Красиво…

– Конечно, красиво. Мы уж тут налюбовались.

Антонина с удивлением отметила, что двери номеров украшает своя неповторимая картина. На одной запечатлен ангел, играющий на дудочке, на другой – сельский пейзаж с коровами и гусями, на третьей – какая-то женщина, смотрящая в окно.

– Здорово! – протянула Антонина. – Даже цифры запоминать не надо.

– Чаще всего так и бывает, – ответила ей администратор, впервые улыбнувшись. – Говорят, дайте мне ключ от номера, где вальсирующая пара изображена! Так понимаешь сразу, о чем идет речь.

– А на моей двери что нарисовано? – спросила Тоня.

– Букет роз, и одна роза выпала из него. Прямо как живая, так и хочется взять ее и вложить в букет. Это Никита Валерьевич придумал тут такой интересный дизайн, чтобы даже двери были не унылые и не одинаковые. Он сам великолепный художник, и друзей у него много художников. Вот он им и предложил расписать двери на свое, так сказать, усмотрение.

Они спустилась на нижний этаж по красивой лестнице с коваными перилами и остановились перед дверью, на которой был изображен букет роз.

– Вот, – показала Ирина и отступила назад, давая понять, что второй раз она туда не пойдет.

Антонина выдохнула и смело шагнула в номер, который изначально был предназначен для нее. На огромной двуспальной кровати лицом вниз лежала неизвестная девушка.

– Она, – шепнула Ирина, – я ее будила, будила, так трясла за плечо, а она не отзывается. Может, водой в нее плеснуть?

Антонина поняла, что трясти девушку бесполезно, и решила пойти другим путем. Она подошла к кровати и попыталась освободить лицо девушки от спутанных длинных волос. Как только ей это удалось, взору Тони предстало бледно-зеленое с какими-то пятнами лицо и остекленевший взгляд больших голубых глаз.

– Боже мой! – воскликнула Тоня, но все же нашла в себе силы и дотронулась дрожащей рукой до шеи девушки в надежде нащупать пульс. Но шея была холодна как лед, и Антонина резко отдернула руку.