Сеанс гипноза - Лариса Соболева

– …колокольчик, – подсказала с сарказмом Женя. – Или ручеек.

– А чего ты ерничаешь? – изумилась «ничего не понимающая» Валя. – Я стараюсь честно смотреть на вещи. С Дашей приятно общаться, она не высокомерная (это булыжник в огород Женьки, дескать, а ты высокомерная), много знает… А глаза какие – чудо! Огромные, серые, ясные.

– И конопатая, – дополнила Женя, посмотрев на Валю сверху вниз с тем самым выражением превосходства, от которого подружка столбенеет.

– Зато в цветах! – прорвало Валентину. – И каждый день!

Женька добавила к высокомерию ядовитую улыбку Кобры Кобрянской и хотела сказать… Впрочем, завистливая и закомплексованная Валька и без того страдает: у мамаши-природы не хватило материала, когда она делала это недоразумение в очках. У таких, как Валюшка, красотки типа Женьки вызывают каждодневный стресс. Да она жалости достойна, сочувствия. Ольга попыталась разрядить обстановку:

– Бросьте, девчонки. Мой дедулька своей Бабетточке тоже цветочки носит, небось делает налет на клумбы в соседних дворах, он у нас жмот, копейки не потратит на такую ерунду. (Женя отвернулась; еще одна кретинка, обязательно о цветочках надо говорить!) Вчера я ему: «Пап, у меня выходной в воскресенье, я хочу с друзьями посидеть. Вы бы с Бабетточкой часика два-три поиграли в лото у соседей?» Так он так наехал на меня… «Что?! – раскричался. – Никуда не пойду. Из собственного дома просят… Мать, слышишь? Это наша дочь!» Ужас.

Точно: ужас. Валентина и Евгения грозно шагали по коридору, нахмурившись и не разговаривая, не реагируя на рассказ Ольги. Значит, конец миру.

На следующий день Женя «почистила перышки» и прямиком направилась к Артуру. Поход практически ничего не дал, кроме того, что постели Артур избежал, нашел объективные причины. Пила она кофе до появления Ивана, а увидев того, многое поняла, но до конца верить в разрыв отказывалась. Артур может поступать по-свински с кем угодно, только не с ней. Сидя в такси, оплаченном Артуром, Евгения обдумывала дальнейшие свои действия.

– Какого черта? – накинулся на Артура Иван после ухода длинноногой красавицы. – Ты меня используешь! Как будто я твоя собственность!

– Клянусь, это последний раз.

– Ха! Ха! Ха! – саркастически произнес каждое «ха» в отдельности Иван. – Никакой жизни от тебя. Свои проблемы решаешь за мой счет, выставляешь меня монстром перед посторонними. Надоело.

– Сначала выслушай, черт тебя дери!

Паспорт Гарелина, водительские права Цинцаля и пистолет легли перед Иваном на стол. Он слушал Артура молча, иногда пожимая недоверчиво плечами, иногда вставлял междометия, присматривался к брату с прищуром, словно сомневался в правдивости рассказа. Но вот Артур закончил.

– Так твоя Даша совсем ничего не помнит о пожаре? – спросил Иван через длинную паузу, вертя пистолет Гарелина.

– Совсем. Но! Ее ударили по голове, рана на бедре похожа на ножевую, а из горящего дома вытащили Дашку без сознания уже с этими ранениями. Дом был закрыт, следовательно, что-то произошло внутри дома.

– Послушай, а не мог Игорь учинить скандал, он же человек необузданный, мог натворить в доме массу безобразий. Например, пырнуть жену ножом, огреть тещу по голове?.. Чего по пьяни не бывает… Кстати, Игорь – большой любитель выпить, я так понял по твоим описаниям.

– Не думаю. Он сроду на Дашку руку не поднимал. Попробовал бы только… А как ты объяснишь нападение на нас на дороге? Происшествия в больнице? Случайностью? Нет логики, друг мой. Вон прописка в паспорте – факт.

– Мда… Надо бы Дашу заставить вспомнить… Не сразу же ее стукнули, должна же она хоть что-то знать? Вы же врачи, сделайте что-нибудь.

– Умные вы все. Ты попутал врача с господом богом.

– А гипноз? Или это только сказки о великой силе гипноза?

– Почему сказки? – пожал Артур плечами и вдруг оживился: – Слушай, а я не додумался до гипноза. Можно попробовать.

– Эх ты, знаменитый хирург! Телик чаще смотри, приобретешь жизненный опыт. Сейчас кино дает рецепты на все случаи жизни.

– Я на тебя надеюсь. Поможешь?

– Тоже попробую.

– Елки-палки, попробует он! Да это твоя работа! Ты же следователь прокуратуры! Звучит угрожающе и обнадеживающе.

– Ну, даешь, братец! – рассмеялся Иван. – Да ты у меня совсем того… Попутал, брат, сыщика со следователем, очень распространенное заблуждение. Так вот, скажу по секрету, следователь – самая паразитическая профессия. Это сыщики делают грязную работу: ловят, выслеживают, внедряются и так далее, а мы, следователи, сидим в кабинетах и копаемся в бумажках. Понял?

– Понял, вы – трутни. Тогда найди сыщика.

– Не огорчайся. Как-нибудь не дам любимого брата прихлопнуть. Документы этих психов я возьму с собой.

– Слушай, может, нам заявление написать? В милицию или куда там?

– Ситуация обломная. Если бы это случилось у нас в городе, я бы так и посоветовал сделать, но… Что ты будешь писать в заявлении? Рассказ твой выглядит неправдоподобно. Пистолет и паспорт – все твои улики. Мало. Пистолет явно контрабандный, не зарегистрированный. Никто не кинется проверять твои показания за сотни километров, в другой области и порядки другие. Что вам сказали? Проводка? Несчастный случай? Уголовного дела не заведено. Вопрос исчерпан. Нападение на дороге? Кто докажет?..

– Есть след от пули, когда в нас стреляли…

– Ничего не понял! – вздохнул Иван. – Не хочешь, чтобы это дело кануло, никуда не обращайся. Пока так. Я постараюсь узнать все возможное о Гарелине сначала здесь, пошлю в город матери Даши своего парня, а там посмотрим. Ну, бывай, засиделся я.

У порога Иван задержался, мялся, не решаясь спросить.

– Тебя что-то смущает? – поинтересовался Артур. – Давай выкладывай.

– Да так… Она хоть стоит того? – И уставился на брата, улыбаясь.

– Ты пользуешься расхожими фразами…

– А у меня запас слов и фраз небольшой, я не интеллектуал, – развел руками Иван. – Так стоит или нет?

– Мама стоила?

– Что за вопрос?

– Ты и ответил.

– Ладно, посмотрим. С бабами своими разбирайся сам, Казанова, я тебе больше не помощник. И вот еще что. Не говори никому из ее знакомых, где она сейчас находится. Запомни: никому, даже близким-близким друзьям. Береженого бог бережет. – Спускаясь по лестнице, Иван крикнул: – А насчет любимого брата я соврал, ты не любимый, ты… надоедливый и доставучий.

И точно, Рагузинский-старший обрадовался приходу арапа, углубился в воспоминания, Абрам же выжидал удобного случая, чтобы начать клянчить денег. Просить не зазорно, был бы тот, кто даст. Рагузинский, привыкший считать копейку, претерпевший множество опасностей на торгово-купеческом поприще, недовольно морщился, слушая слезливые речи арапа: