Пуля любит свою жертву - Алексей Макеев

– Я хотел бы посмотреть на список всех пайщиков.

– Зачем? Лично твой пай от этого не уменьшится и не увеличится. Контрольный пакет все равно остается за мной, и тебе не придется иметь дело ни с кем другим, кроме меня. Или ты хочешь выкупить и их доли, Равшан? – Саламатин вернулся. Поставил перед собой пепельницу. – Я не могу тебе позволить такое. Это подорвет мою позицию.

– Перестань, Игорек! – небрежно отмахнулся от него дагестанец. – Не собираюсь я тебе ничего подрывать. Мне и своей головной боли хватает. Но бизнес есть бизнес. Все должно быть по правилам… Я не играю втемную, Игорек. Свои обязательства выполняю честно, ты это знаешь, но и в ответ жду такой же любезности… Мне не нужны конкретные имена и фамилии. Просто покажи мне реестр договоров. Я просмотрю общее количество пайщиков, их процент в деле, и тогда уже решу…

– Решишь что?

– Подписывать твою бумажку или нет.

– Я тебя ни к чему не принуждаю, Равшан. – Нервный тик правого глаза Саламатина усилился. Пачка из-под сигарет завертелась между пальцев быстрее прежнего. – Ты сам захотел долю. Я лишь оказываю тебе услугу. Если есть какие-то сомнения…

Равшан резко подался вперед и схватил собеседника за руку. Свободной рукой отобрал у него пачку и бросил ее на стол. Саламатин почувствовал себя совсем неуютно. Как ребенок, у которого родители отобрали игрушку.

– Сомнения есть всегда, Игорек, – с ударением на каждом слове произнес Лагдаулин. – Как сказал один наш общий предок: сомнения есть даже в самом сомнении.

– Он не так сказал…

– Не важно. Я скажу по-другому, Игорек-брат. – Глаза Равшана сделались холодными и неподвижными. – Если бы я не подвергал сомнению все подряд, то не сидел бы сейчас перед тобой целым и невредимым. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю. – Саламатин не мог дотянуться до пачки с сигаретами и потому стал крутить пепельницу. Сначала в одну сторону, потом в другую. – Но реестр я тебе не дам. Извини, Равшан. Но это информация исключительно для личного пользования. У тебя есть договор. – Он кивнул на бумагу и решил идти ва-банк. Что будет, то будет. – Там все подробно изложено. Захочешь подписать – подписывай, не захочешь… На нет и суда нет. Решать тебе.

Лагдаулин своеобразно, на восточный манер, прищелкнул языком. На губах у него появилась загадочная улыбка, которая больше смахивала на оскал дикого животного.

– А не боишься испортить со мной отношения, Игорек?

– Не боюсь. Я давно уже никого и ничего не боюсь, Равшан.

В кабинете владельца одного из престижных и самых посещаемых ночных клубов столицы повисла гнетущая тишина. Никто не хотел нарушать ее первым, чтобы не выказать слабину. Положение спас зазвонивший в кармане дагестанца мобильник. Он ответил на вызов, молча выслушал собеседника, затем поднялся на ноги. Взял со стола предложенный Саламатиным договор.

– Пора ехать. – Тон Равшана заметно изменился. – Извини, Игорек… Я могу взять документ? Для более детального изучения?

– Конечно. – Игорь Валентинович тоже встал. Машинально одернул на себе черный шерстяной пиджак. – Это твое право. Читай, изучай… Как будешь готов продолжить беседу, дай мне знать.

Равшан, не прощаясь, покинул кабинет. Спустился вниз по винтовой лестнице, миновал общий зал и вышел на улицу с черного хода. Машина ждала его на указанном месте. Водитель выскочил навстречу боссу и распахнул перед ним дверцу. Равшан забрался в салон.

– Ну, что там? – коротко обратился он к расположившемуся на заднем сиденье подручному.

Крепыш откашлялся в кулак. Водитель тронул автомобиль с места. Огни ночного клуба заплясали на тонированном лобовом стекле. Лагдаулину было плевать на запреты ГИБДД. Ему вообще много на что было плевать в этой жизни. Если это что-то напрямую не касалась его личного благополучия.

– Им ничего не удалось выяснить, Равшан. – Вид у подручного был виноватым. Словно это он не смог выполнить порученную ему работу. – Они не оставляют попыток и будут копать дальше, но…

– В чем трудность?

– Композитора спрятали. Важняки из ГУ. И показания, которые он дал…

– Которые он якобы дал, – быстро поправил собеседника Равшан. – Мы не можем знать наверняка, удалось ли им расколоть Композитора. Тут может и дезой попахивать.

– Может. Но лучше подстраховаться, Равшан. Меня так и просили тебе передать…

– Что именно?

Машина осторожно двигалась в транспортном потоке.

Лагдаулин попытался поймать взгляд подручного в зеркале заднего вида, но не смог. Крепыш старательно прятал глаза. Равшан почувствовал, что начинает заводиться. В груди заклокотала ярость.

– Адвокат сказал, что тебе лучше на время затаиться…

– Затаиться? – Равшан свирепо раздул ноздри. – Что значит «затаиться»? Я что, должен покинуть город? Свернуть все дела? Он это мне советует?

– Нет, Равшан. Но будет лучше, если ты на некоторое время переберешься в загородный дом. – Крепыш старательно подбирал слова. – Отдохнешь немного. Пока все не выяснится… Буквально на недельку. За это время станет понятно, сдал тебя Композитор или нет… А дела… Процесс же налажен. Мы и сами пока справимся. Всего неделя, Равшан. Так будет лучше. Честное слово.

Лагдаулин молча сопел, раздумывая над предложением. Ситуация ему совсем не нравилась. Но стоило послушать совета адвокатов.

– А Астамур? – немного успокоившись, спросил он. – Что я скажу ему?

– Я возьму разговор с ним на себя. Уверен, он сможет понять и потерпеть…

– «Потерпеть»! – хмыкнул Равшан. – Астамур терпеть не любит. Это не в его духе. Хотя… Да черт с ним! Захочет войны – он ее получит! Я ничего не имею против. Я готов к войне. Я всегда к ней готов. Мои предки никогда ни перед кем не гнули спины, и я не стану. Встреться с Астамуром и расскажи ему все, как есть. Всю правду. А он пусть сам решает, как поступить. Это его головная боль, не моя.

Равшан нагнулся и ткнул пальцем кнопку автомагнитолы. Салон мгновенно наполнился восточной музыкой. Равшан забарабанил в такт пальцами по приборной панели.

– Езжай в загородный дом, – сказал он водителю.

– Прямо сейчас?

– Да. Прямо сейчас. У тебя плохо со слухом? А ты, – не поворачивая головы, бросил Равшан подручному, – закажи самых шикарных девочек. Как я люблю. Понял? Так, чтобы буфера дыбом стояли и ноги от плеч. Лучших девочек Москвы найди мне. Отдыхать так отдыхать.

– Хорошо. А что по Композитору?

– Пусть выясняют. Пока не выяснят – меня не беспокоить. Раз уж мне предстоит такая неделя, я хочу провести ее без напрягов. И без негатива. Чего сидишь? Звони!

– Кому? – растерялся крепыш.

– Девочкам! Они нужны мне уже через час.

Равшан расслабленно откинулся на спинку сиденья и замурлыкал себе под нос, подпевая магнитоле.