Олигарх-подкаблучник - Дарья Калинина

Галочка пригласила в помощь няньку.

— Чужая женщина в доме?! С ума сошла, милочка! А вдруг она воровка? Нет уж, увольняйся и сиди с детьми сама! Дома!

Галочка уволилась с работы. И жизнь ее окончательно превратилась в кошмар.

— Почему детей грудью не кормишь? — допытывалась любящая бабушка. — Им для здоровья полезно. Да и расходов меньше. Это детское питание просто из золота сделано, судя по его цене!

Галочка просиживала с детьми часами, приучая их к груди, которую они сосали утомительно долго. Но своего Галочка достигла. Дети стали сосать грудь.

— Сидишь дома, ничего не делаешь. А кушать каждый день по три раза хочешь. Да еще чай в промежутках пьешь. Смотри, как растолстела. Милочка, да ты скоро и в дверь не пролезешь! Лучше бы и не рожала!

И тут терпение Галочки лопнуло. Она поставила мужа перед фактом. Либо уходит она, а он остается с детьми и своей мамусей, либо они снимают отдельную квартиру. Представив себе, во что превратится его жизнь, если Галочки не станет, а будет только мамуся и двое детишек, с которыми она не знает, что делать, мужик пришел в отчаяние. И согласился на ультиматум жены.

Он снял квартиру в том же доме и переехал в нее. Узнав о том, что она «брошена», свекровь падала в обморок, ложилась в больницу, науськивала всех своих знакомых, но Галочка была непреклонна. Она наконец-то обрела возможность действовать так, как считала нужным сама. И не собиралась терять обретенную вновь свободу.

Тогда свекровь сменила тактику. Теперь с ее губ, когда она говорила про Галочку, не сходили мед и розы. Но кто поверит в то, что ненависть и злоба в один момент могут трансформироваться в любовь и нежность? Так что в глубине души свекровь по-прежнему ненавидела невестку, только не проявляла свои чувства публично. Вот и вся разница.

Но, судя по всему, у Леночки и ее собственной свекрови этот процесс был еще только в самом начале. Леночка пыталась понравиться матери мужа. А та была недовольна всем, что делала невестка.

Непривычно тихая Леночка быстро свернула разговор. И пообещала, что позвонит подругам еще, но попозже.

— А то они чего-то слишком долго в гостиной беседуют, — пояснила она совсем уж шепотом. — Вроде бы мое имя упомянули. Пойду послушаю, что там за разговор?

Оказавшись дома, подруги решили, что сегодня вечером никуда не пойдут. А посвятят его размышлениям и приведению собственной внешности в товарный вид.

— Пошли ко мне, — предложила Леся.

— Почему к тебе?

— Выпить хочется. А раз у тебя Фатима в таком положении, что ей это неприятно, то…

— Ни слова больше. Идем к тебе. Кстати, у тебя пожевать что-нибудь найдется?

— Что-нибудь точно найдется.

В холодильнике у Леси стояло заливное из куры со звездочками моркови и стружкой из желтого и красного сладкого болгарского перца, шампиньонов и сельдерея. Все вместе это выглядело необычайно аппетитно. А в сочетании с горчицей, тертым хреном и соусом из сметаны с дробленым грецким орехом, чесноком и аджикой вообще вызывало настоящий восторг.

Заливное у Леси вышло изумительно прозрачным. И мелко дрожало, когда подруги дотрагивались до него. К тому же оно было разложено по небольшим порционным мисочкам. Те были сделаны из прозрачного стекла. И каждый кусочек заливного можно было увидеть со всех сторон.

К заливному Леся подала ржаной хлеб с цельными зернами и еще поджарила картошку, остававшуюся со вчерашнего дня. Но и сегодня, залитая майонезом, она отлично подошла к заливному.

— Вкусно, но очень калорийно, — облизав вилку, а потом дно второй мисочки с заливным, сказала Кира.

— Изредка можно ведь себя побаловать.

— Мне казалось, что ты на диете.

— Так и есть. Я всегда на диете. Но теперь я решила, что все диеты — это настоящая ерунда. Глупо весь день пить один кефир и жевать яблоки. Или лопать курагу с рисом. А уж «кремлевская» диета — это вообще бред сивой кобылы.

— Но ведь помогает!

— Просто одной ветчины с колбасой, но без хлеба много не съешь. В горло не полезет. И мясо без картошки грустно будет жевать. А как есть сардельки без овощного салатика к ним, я вообще не понимаю.

— И что ты теперь решила?

— Буду есть все, но понемногу.

— И похудеешь?

— Не сразу, но постепенно обязательно похудею.

К заливному подруги выпили по бокалу белого вина. И почувствовали, что жизнь совсем неплохая штука. Вот удивительное дело, когда мы голодны, то весь мир представляется в самых мрачных тонах. Ничего не радует. Кажется, что впереди, позади и вообще кругом одни проблемы. Но стоит положить в себя толику чего-нибудь вкусненького, как дурного предчувствия словно и не бывало.

Вот и подруги быстро пришли в отличное настроение. У них был целый свободный вечер. И по целых две баночки чудодейственного бальзама, который должен был превратить их из бледных заморенных кляч в смуглых красавиц, только что вернувшихся с океанского побережья.

Вообще-то косметическими процедурами лучше заниматься в тишине и уединении. Но подругам было жаль расставаться. К тому же им предстояло еще столько всего обсудить. И Кира осталась у Леси. Она уже несколько раз намеревалась выдать подруге свою маленькую тайну. И удобный момент представился!

— Вчера на свадьбе у Леночки я познакомилась с одним очень приятным мужчиной, — призналась наконец подруге Кира, намазывая на руки автозагар.

— Серьезно?

— Да!

— И кто он?

— Деловой знакомый Леночкиного папы.

— Фи! Так он старик!

— Ничего не старик! Ему только слегка за тридцать!

— А чем он занимается?

— Говорит, что у него собственный мясоперерабатывающий заводик.

— Миленько! Заводик. Значит, колбасой и ветчинкой мы всегда будем обеспечены. Стоп! А он женат?

— Ну, вроде бы нет.

— Вроде бы?

— Кольца на пальце нет. А его паспорт, сама понимаешь, я не рассматривала.

— Зря! Вот Женя всегда смотрит паспорт, прежде чем дать мужчине свой телефон!

— Женя?

— Ну, та Женя, которая работает рядом с нами. В соседнем офисе.

— А-а-а! Черненькая и маленькая такая?

— Верно. Миниатюрная брюнетка.

— И что? Мужики ей позволяют рассматривать свои паспорта?

— Если отказываются, то она их просто вычеркивает из своей жизни. Считает, что, если мужчина прячет паспорт, значит, ему есть что скрывать. А с такими типусами Женя принципиально не общается.

Кира попыталась себе представить, как она требует паспорт у человека, с которым только что познакомилась. Что ему сказать? Покажите ваш паспорт, а то я вам имя свое не скажу, вдруг вы женаты? Да он просто примет ее за шизофреничку и будет совершенно прав. Кира еще немного поднапряглась, пытаясь придумать подходящий предлог. Но поняла, что ей такая наглость просто не по зубам.