Корона последней принцессы - Антон Леонтьев

– Ну что, дорогая моя герцогиня, – заметила одна из великосветских сплетниц, – теперь вы убедились, что Любомировичей ожидает кошмарная участь? Одна упавшая корона – еще куда ни шло. Но две! Попомните мое слово, их судьба будет еще ужаснее, чем судьба Романовых.

* * *

Ребенок появился на свет в кафедральном соборе – это была девочка, первая дочка королевской четы. Марию доставили во дворец в бессознательном состоянии. Малышка, оказавшаяся в руках медиков, была очень плоха, да и самой королеве давали минимальные шансы на выживание.

Георгий, нервно ходивший по апартаментам дворца, курил одну сигарету за другой, плакал и беспрестанно молился. А коронационные торжества продолжались – по личному приказу его величества о происшествии в соборе объявлено не было, и в то время, когда королева рожала, по всей столице звенели колокола, оповещая подданных, что в Герцословакии воцарилась новая королевская чета.

– Ваше величество, – произнес один из придворных, склоняясь перед королем.

Георгий, который только что возносил Господу горячую молитву, злобно посмотрел на него:

– Ну, что еще такое?

– Беда, – вымолвил придворный. – На Марсовом поле случилась невообразимая давка! Если желаете взглянуть…

Король прошел в другое крыло и увидел вдалеке колыхающуюся толпу.

– Быдло передавило быдло, и что с того? – бросил Георгий в сердцах. – Послать туда карательный отряд, зачинщиков расстрелять на месте, остальных прогнать взашей!

– Но, ваше величество, речь идет о сотнях убитых и, вероятно, о многих сотнях, а то и тысячах раненых… – заикнулся придворный.

Георгий отвесил ему знатного леща и крикнул:

– Что вы лезете ко мне с этими простолюдинами? Моя жена и дочка находятся при смерти! Делайте, что я говорю! Всех расстрелять! Тех, кого не расстреляли, повесить! А тех, кого не повесили, отправить в тюрьму!

Королева находилась между жизнью и смертью почти неделю – у нее началось заражение крови. Ее соборовали и ждали неминуемой кончины. Король Георгий всего единожды за эти дни видел свою дочку. Вообще-то он все время желал, чтобы супруга подарила ему девочку, но, подержав малышку на руках, он вверил ее заботам нянек и мамок и отправился к опочивальне, в которой умирала королева Мария.

В том, что она умирала, не было сомнений. Королева уже три дня была без памяти. Медики разводили руками и намекали, что если кто и может спасти ее величество, так только сам Господь.

Король не желал и слушать о том, что на Марсовом поле во время ужасной толчеи, вызванной борьбой за подарки, было задавлено свыше двух тысяч человек, а около тридцати тысяч получили травмы разного рода тяжести.

– Народ сам виноват в произошедшем, – отчеканил он и тотчас забыл о случившемся.

Георгий вбил себе в голову, что Мария, как и его брат Кароль со своей женой Александрой, – жертвы его грехов. Потому что его величество завел интрижку с примой-балериной Королевского театра, прелестной Марленой. Король убеждал себя, что раз он дал зарок не ходить больше по уличным девкам, то имеет право предаться любви с Марленой – ведь она не была шлюхой! Мария ведь не допускала его к себе уже много месяцев по причине беременности… Но Господь, оказалось, все видел, и обмануть его было невозможно. Вот он и покарал его, Георгия, за то, что нарушил обещание, данное умирающему брату.

– Ваше величество, – тронул его за плечо диктатор генерал Зорич. – Медики сказали, что надежды не осталось. Сегодня вечером или, самое позднее, завтра под утро. Вам лучше проститься с ее величеством сейчас…

Георгий, обливаясь слезами, долго целовал руки лежавшей на огромной кровати без сознания супруги. Ее могло спасти только чудо, а чудеса творил только Всевышний. Но Господь рассердился на него, короля, за то, что он удовлетворил свою похоть с Марленой...

Король поцеловал Марию в покрытый испариной лоб и, трясясь, вышел из ее спальни. Монахи принялись читать молитвы: королева вот-вот должна была умереть. Единственной, кто мог утешить Георгия, была его младшая сестра Зоя. Девочка долго гладила короля по голове и ничего не говорила. Его величество так и заснул в кресле.

Разбудил его барон Чучель. Открыв глаза, Георгий вскочил с кресла и испуганно спросил:

– Неужели все кончено?

Гофмаршал зашептал ему на ухо:

– Ваше величество, вы же сами знаете, что королеву Марию может спасти только чудо. Так вот у меня есть человек, который может творить чудеса.

– Еще одна клистирная трубка? – спросил король презрительно. Врачей он не особенно жаловал.

– Нет, нет, ваше величество! – ответил барон. – Это человек из народа, добрый монах, святой старец по имени Никодим! Он отшельник, провел долгие годы в горах, в пещере, где молился и постился. Господь явился к нему в виде белого голубя с огненными крыльями около года назад, и с тех пор старец Никодим может врачевать людей. Он спас от смерти многих безнадежно больных, тех, кого медики записали в покойники.

Взгляд короля просветлел:

– И где сейчас чудо-старец? У себя в горах? Но ведь пока его привезут…

– Ваше величество, старец Никодим здесь, – возразил барон Чучель. – Он уже две недели как в Экаресте и исцелил за это время графиню фон Киттлиц.

– Так у нее же был рак! – удивился король. – Я сам слышал, что ей давали от силы два-три месяца!

– Вот именно, ваше величество, рак молочной железы, который затем распространился по всему ее организму. Но старец Никодим денно и нощно читал у ее постели молитвы, и графине значительно полегчало. А потом медики сделали рентгеновские снимки и поразились – ни раковой опухоли, ни метастазов! Они исчезли! Графиня полностью здорова, в чем вы можете убедиться сами. Она ожидает вашей аудиенции в Малахитовой гостиной.

Король в волнении вскочил на ноги.

– Чучель, если это так, то я хочу видеть старца Никодима. Он должен исцелить мою жену! Где графиня?

Барон поспешил за королем в Малахитовую гостиную. Там его величество узрел пожилую графиню Аделаиду фон Киттлиц, которую видел несколько недель назад на балу – тогда она была худа, истерзана болезнью, лицо ее было ликом смерти. А теперь перед ним стояла румяная, дородная дама, выглядевшая намного моложе своих шестидесяти. Перемена была разительная, более того – волшебная.

Георгий в изумлении едва вымолвил:

– Графиня, как вы помолодели!

– И не только это, ваше величество, – ответила кокетливо женщина. – Я полностью здорова! Вот, взгляните…

Она показала королю ужасные фотографии – огромный нарост на груди, почерневшая кожа. А затем графиня, нисколько не смущаясь, распахнула свое платье, и король имел возможность лицезреть крепкую красивую женскую грудь без малейших признаков опухоли.

– Рак исчез! – заметила радостно графиня, позволяя его величеству пощупать себя. – Причем полностью! Не только из молочной железы, ваше величество, но и из всего моего организма! Врачи разводят руками и твердят одно и то же: «Чудо!» Они бормочут что-то о ремиссии, о целебных силах организма, о неведомых клеточных процессах. Но у чуда, произошедшего со мной, есть имя – старец Никодим. Он спас меня, вытащил с того света, победив болезнь!