Безумный поклонник Бодлера - Мария Спасская

Намазав лицо кремом, не раздеваясь, я улеглась на раскладушку и накрылась тонким покрывалом, сделав вид, что сплю. Сама же слушала, как мой детский друг плещется около умывальника и сопит, самостоятельно обрабатывая раны. Вскоре под весом приятеля заскрипела двухъярусная кровать, на которую он забирался по ступенькам-перекладинам, и я, успокоенная, заснула.

Проснулась оттого, что кто-то пинал меня ногой.

– Вставай, сучка! – злобно выкрикивал Мамаев. – Давай поднимайся, тварь!

– Ты что, Серег, обалдел? – изумленно свесился с верхотуры Лев.

Начальник охраны оставил вопрос заместителя без ответа и, размахивая перед собой пятитысячной купюрой, снова ткнул меня ногой в бок.

– Что ты мне вчера подсунула? Фальшивку? – басил он, сверкая черными раскосыми глазами.

– Да что случилось, говори толком! – Володя спрыгнул со второго яруса кровати и рванулся к Мамаю.

– Я у Томки вчера на эту фальшивку в магазине покупал, а сегодня Тамара мне чуть глаза не выцарапала, – быстро тараторил тот, протягивая Вовке деньги. – Начальство пришло в магазин выручку снимать и обнаружило подделку.

Несмотря на то, что меня разбудили самым хамским образом, смысл претензии мне был предельно ясен. Так, значит, деньги в перетянутой синей резинкой пачке фальшивые? И у меня нет ни копейки? Спокойно. Может, это недоразумение и всего лишь одна бумажка оказалась фальшивой. Нужно проверить другие купюры. Точно услышав мои слова, Сергей кивнул на стол, где стоял детектор денежных знаков, которыми пользуются в обменных пунктах.

– Давай, дешевка, доставай свои бабки, я на время прибор одолжил, – распорядился он, поглаживая бородку. – Хочу проверить подлинность имеющихся у тебя денег. Чем ты собираешься нам платить? Фантиками? Или ты думаешь, я буду терпеть тебя здесь бесплатно?

Поднявшись с раскладушки, трясущимися руками я вынула сумку, которую из осторожности припрятала под подушку, и вжикнула «молнией». Вытащила перевязанную резинкой пачку и подсела к столу. Дрожащими руками я вынимала одну купюру за другой и просматривала их под освещенным экраном прибора. И все они не выдерживали никакой критики. Фальшак! Целая пачка фальшивых денег! И что мне с ними делать? Если меня отсюда выгонят, мне больше некуда пойти. Я беспомощно подняла глаза на Володю. Друг детства сидел напротив, сжав губы в ниточку и устремив сосредоточенный взгляд в стену.

– Ну что, дрянь дело? – притопывал вокруг стола его начальник. – Ни одной нормальной деньги? Что ж ты, паскуда, нам головы морочила? А ну-ка, пошла отсюда вон!

– Серег, успокойся. Я заплачу.

– Что ты сделаешь? – недоверчиво переспросил Мамаев, оборачиваясь к напарнику. – Заплатишь? Из денег на операцию? Ты что, совсем умом поехал?

Но Левченко уже потрошил дорожную сумку, вытащенную из-под кровати. Он выложил на раскладушку пару аккуратно сложенных футболок, китайский спортивный костюм и с самого дна извлек пакет с бельем. Вытряхнул сложенные по парам носки и выбрал из них увесистый черный носок, в котором вырисовывался тугой валик. Вовка извлек из тайничка скрученные в рулон купюры и выложил их перед начальником.

– Сколько она тебе должна? Десять тысяч?

– И пять штук вернуть в магазин, – напомнил Мамаев. И, повернувшись ко мне, с ехидной улыбкой добавил, снова переходя на «вы»: – Чего только не сделаешь ради любимой женщины! Мадам, вы хотя бы оценили его красивый поступок?

Я не ответила. Я рассматривала еще одну пожелтевшую страницу со стихами и гравюрой в стиле Дюрера на обратной стороне листа. На этот раз стихи назывались «Кошки». У меня засосало под ложечкой от тревожного предчувствия. Только один из близких мне людей боготворит семейство кошачьих. Лучано. Бывший мамин муж. Значит, это не он загнал меня в угол, убив мать и Артурчика? А глаза тем временем бежали по стихотворным строкам, с трудом улавливая смысл прочитанного:

Любовник пламенный и тот, кому был ведом

Лишь зов познания, украсить любят дом,

Под осень дней, большим и ласковым котом,

И зябким, как они, и тоже домоседом.

Коты – друзья наук и сладостных забав,

Для них ни тишина, ни мрак ночной не тяжки,

Эреб избрал бы их для траурной упряжки,

Когда б они могли смирить свой непокорный нрав.

Покоятся они в задумчивой гордыне,

Как сфинксы древние среди немой пустыни,

Застывшие в мечтах, которым нет конца;

Крестец их в похоти магически искрится,

И звездной россыпью, тончайшей, как пыльца,

Таинственно блестят их мудрые зеницы[5].

– Надо ехать, – упавшим голосом прошептала я.

Не говоря ни слова, Лев подошел ко мне и заглянул через плечо. Пробежал глазами листок и сдержанно ответил:

– Ну что ж, раз надо, поехали. Серег, ты меня отпустишь?

– Езжай уж, альтруист, – недовольно буркнул его армейский друг.

Наскоро умывшись, я вышла из сторожки и закурила прихваченную у мужчин паршивую сигарету. На этот раз она не показалась мне такой омерзительной, и я, жадно затягиваясь, стала ждать своего помощника. Вовка предлагал мне выпить чаю, но кусок не лез в горло. А в голове крутилась мысль – каким образом этот листок попал ко мне в сумку? Он мог оказаться там несколькими путями. Стихи мог подсунуть воришка в интернет-кафе. Мог подложить Сергей. А мог и Володя. Тот самый Володя, который только что отдал мне те немногие деньги, которые собирал для дочери. Может такое быть? Вполне. Я неоднократно убеждалась, что в жизни бывает все, что угодно. Черное в считаные мгновения становится белым, а белое – черным. Возможно, Левченко только прикидывается святым. Верить нельзя никому. Ни при каких обстоятельствах. Ведь кто-то же затеял травлю, призванную загнать меня в тупик. Так почему не Лев? Уж очень вовремя он оказался на моем пути. И это после стольких лет отсутствия? В подобные совпадения я не верю.

Щурясь на утреннее солнце, на улицу вышел тот, о ком я размышляла.

– Ну что, командуй, – усмехнулся Володя. – Куда едем на этот раз?

Он зря смеется. Командовать – это как раз то немногое, что я умею и люблю.

– Нам нужно на Тушинскую. Если заехать со стороны МКАД, напротив детской больницы увидишь таунхаусы. Нам туда.

Когда мы тронулись, я кинула на друга быстрый взгляд и проговорила:

– Кстати, спасибо за помощь. Надеюсь, ты не рассчитываешь, что когда все закончится, я вылечу твою дочь? Имей в виду, я всего лишь верну тебе то, что ты на меня потратил.

– Можешь не беспокоиться, – безмятежно откликнулся Лев. – Я уже понял, с кем имею дело. Но это ничего не меняет. Я все равно тебя люблю и сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь тебе, Кира.

Он сказал это так отстраненно, что я на секунду поверила. Любит, это факт. Но почему? Да откуда я знаю! Просто любит, и все. Я почувствовала, как счастливая улыбка растянула мои губы, и тут же одернула себя. Размечталась! За что тебя любить? Совершенно не за что. Разве только за деньги. Но у меня их больше нет. Значит, Володя надеется, что будут. Не будь идиоткой, и не дай себя обмануть. Усилием воли я согнала с лица дурацкую улыбку и холодно сказала: