Хищная птица-любовь - Инна Бачинская

– У нее другие достоинства, – примирительно сказал Федор.

– Какие? – капитан перестал жевать и уставился на приятеля. – Хоть одно?

– Она красивая, – сказал Савелий.

– Ирка? Красивая? Ну, Савелий… Твоя Зося, согласен, интересная женщина, а Ирка… – Он махнул рукой и откусил полбутерброда. – Надо же!

– У нее замечательный характер, – заметил Федор.

– Ага, все пофиг! Она даже борщ сварить не может. Вот скажи, Савелий, твоя Зося умеет варить борщ? – Савелий кивнул. – Вот видишь! А у Ирки все из рук валится, посуда месяц немытая и шмотки по всему дому. А все ящики забиты косметикой. Придешь голодный как волк, а в холодильнике ничего, кроме пельменей, да и то не всегда. А ее орава? С этим придурком Рощиком? Кутюрье, блин! – произнес он с отвращением. – И главное, чуть что, лезут с поцелуйчиками. Тьфу!

Наступила пауза. Савелий пытался придумать что-нибудь оптимистическое, но не мог. Федор тоже молчал – не сообщать же капитану, что он тоже не подарок со своим занудством и не всякая выдержит. Капитан меж тем наворачивал блины так, словно пытался наесться впрок.

– Ты, философ, молоток, что держишься, без баб лучше, – сказал он, прожевав. – Ты хитрый, тебя голыми руками не возьмешь. Уж как они вьются, из шкуры лезут, а ты, Федька, кремень. Уважаю.

– Мы сегодня были в парке с Федей и его знакомой Марией, – вылез Савелий. – Зося заболела, а я с детьми. Приходим на елку, а там Федя.

– Мария? Кто такая? Философ! Новая баба?

Федор пожал плечами:

– Знакомая.

– Ага, просто Мария. Савелий! Красивая?

– Ну… не очень, скорее, необыкновенная. Танцовщица из Англии.

– Танцовщица? – капитан опять перестал жевать. – Из Англии? Мой тебе совет, философ, держись от этой богемы подальше. Насмотрелся я на наших… Ихние не лучше.

– Феде пора завести семью, – встрял Савелий. – Одиночество до добра не доводит!

– Одиночество – это когда тебя некому забрать из морга, – заржал капитан. – Но для этого есть друзья, Савелий. Что у тебя с ней?

– Коля, я едва ее знаю. Тем более она тут с женихом. Он местный.

– С ним ты тоже знаком?

– Нет. Эта девушка, из кино… что уже известно? – Федор с маху переменил тему.

– Если есть ее мобильный телефон, то можно вычислить близких, – заметил Савелий. – В детективах часто находят убийцу по записной книжке, вот помню, читал…

– По записной книжке? – фыркнул капитан. – Как же! Миллион номеров, половина зачеркнута, половина записана так, что черт ногу сломит. В мобильнике то же самое.

– А фотографии?

– Фотки есть, сотни три, – признал капитан. – Изучаем, Савелий.

– Странно, что зрители не обратили внимания…

– Получается, не обратили. Там шестнадцать рядов, заняты были первые и середина, а последние два вообще пустые. Дневной сеанс. Она сидела в пятнадцатом.

– А убийца сзади! – воскликнул Савелий.

– Сечешь, Савелий. Убийца сзади. А может, рядом.

– Убийца должен был сразу уйти!

– Должен. Народ шлялся туда-сюда, выходил в туалет после литра пойла… Кто там к ним присматривался! Возможно, ушел.

– Ты думаешь, они были вместе?

– Не суть, что я думаю. Говорю же, ни хрена не известно.

– А камеры там есть?

– Есть. Она была одна. Высокая, в светлой шубе, с длинными темными волосами. Охват – стойка с поп-корном, кусок вешалки и центр холла. После звонка народ ломанулся в зал, там одни спины.

– А может, он пришел потом… и сумочку не взял… – Савелий запнулся.

– Убийца?

– Савелий хочет сказать, что ее парень опоздал, пришел, когда она уже сидела в зрительном зале, – объяснил Федор, поднаторевший в разгадывании словес друга. – Это был свой, поэтому не взял сумочку. Камера зафиксировала опоздавших?

– Толстая тетка, двое мальчишек… все.

– А тех, кто не досидел до конца сеанса?

– Шлялись все время в туалет, я же говорю.

– А если… на камере? – сказал Савелий.

– Савелий имеет в виду, что можно вычислить, кто вышел и не вернулся, – объяснил Федор.

– Не дураки, вычислили. Не вернулись четверо. Толстая тетка, мужик в возрасте, видимо, не туда попал, и две девушки. Лиц рассмотреть нельзя. Так, общая конфигурация.

– А билеты? – спросил Савелий. – На последние ряды? У них есть схемы…

– Молоток, Савелий, мыслишь оперативно. Жертва купила билет в пятнадцатый ряд, туда же продано еще три, в шестнадцатый – ни одного. Служитель сказал, что ему кажется, в этом ряду была она одна. То есть те, кто купили билеты в пятнадцатый, сидели на других местах.

– Он не стал бы опаздывать или уходить раньше, – заметил Федор. – Дождался бы окончания сеанса и смешался толпой.

– Чтобы не привлекать внимания! – воскликнул Савелий. – Да! Именно! Помню, в одном романе тоже убили женщину в кинотеатре… Трех!

– Но с другой стороны, у него могли не выдержать нервы…

– Ты думаешь, это спонтанное убийство? Или с заранее обдуманным…

– Пресс-конференция закончена! – перебил капитан и хлопнул ладонью по столу. – Харе!

– А что теперь? – после паузы спросил Савелий. – Неужели ни одной зацепки?

– Завтра возвращается подруга жертвы, – неохотно сказал капитан.

– Подруга жертвы?! Откуда вы знаете про нее?

– Из мобильника. Вбита под ником «любимая подруга», иначе хрен поймали бы. Там сотни две номеров. Сейчас в отъезде, завтра обещала вернуться. Сообщила адрес – вместе снимают квартиру.

– Ты сказал ей? – спросил Федор.

– Нет, хочу посмотреть на реакцию. Просто сказал, что у подруги проблемы и нужна помощь. Зовут Светлана Кулик. Она и так, и этак, но я сказал, завтра в десять у третьей горбольницы и баста. Поведу в морг на опознание.

– Она подумала, что подруга лежит в больнице, – догадался Савелий.

– Стопудово. Я, идиот, думал, что до Нового года пропетляем, так нет же! Ненавижу декабрь! Чертов кинотеатр! Все, хватит. Дайте пожрать по-человечески.

– Коля, а как насчет Магистерского? – спросил Савелий. – Федя предлагает на Новый год.

– Можно. Сколько осталось? Пять дней? Раскрутим это дело, и сразу на Магистерское. Если доживу, кха-кха. Куда угодно, лишь бы подальше. Федя, хочешь со мной завтра? Вывернем наизнанку любимую подругу… – Федор кивнул. – Тогда за нас! – Капитан потянулся за бутылкой и разлил коньяк в рюмки. – Поехали!

Они выпили. Капитан опрокинул одним махом; Федор цедил с видом гурмана; у Савелия было несчастное лицо трезвенника, который не хочет подводить компанию…