"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 1-30 - Татьяна Юрьевна Степанова

мчится важным, служебным — не моги задерживать. А там, Катенька, за эти двадцать минут форы притон уже приступом взят, будь спокойна. Чуть опоздаем, но не беда. Самое интересное начнется, когда «травку» искать будут.

Миновали Кольцевую. Москва кончилась. Дальше, дальше — сосновый лесок по обеим сторонам шоссе, домики, деревеньки. У железнодорожного переезда Львов свернул с автомагистрали на заснеженный проселок. «Жигули», точно желтая жаба, заскакали по ледяным колдобинам.

— Камеру держите! — завопил Марголин, Катя вцепилась в спинку переднего сиденья.

— Вон тот дом, — указал один из оперов на одиноко стоявший у подножия невысокого холма, поросшего жидким леском, двухэтажный кирпичный особняк, огороженный высоким забором. У настежь распахнутых железных ворот — три легковушки и маленький автобус. — Крепость взята. Уже и без нас.

— А кто там живет? — спросила Катя, разглядывая мощные кирпичные стены, железную крышу и сводчатые окна особняка.

— Кто-кто в теремочке живет? Братья ромалы, — усмехнулся опер, — цыганское племя. Египетские короли.

К их машине уже бежал Валентин Петров из отдела по борьбе с наркотиками.

— Быстрей подключайтесь! — крикнул он. — Дусю уже привезли. Сейчас она скажет свое веское слово.

Катя хвостом прицепилась к Марголину, вооружившемуся «Панасоником». Они взошли на каменное крыльцо и открыли дверь цыганского дома. Шум, визг, вой — Катя едва не оглохла. В прихожей — гора обуви: детские башмаки, больше похожие на опорки, женские сапоги и туфли со сбитыми каблуками. И ни одного мужского ботинка!

В огромной комнате, смахивающей на спортивный зал, никакой мебели, только ковры на полу и на стенах. Грязные, затоптанные ковры. В углу на корточках сидели пять жирных старых цыганок и две молодки. Все одеты по турецкой моде: в нелепых кофтах с кружевами и люрексом, цветастых юбках. Над ними, «яко утес на Днипрэ», возвышался омоновец. У окна застыл второй.

Женщины галдели наперебой, то и дело тыкали грязными пальцами в сторону милиционеров и время от времени начинали подвывать. Одна из старух, этак килограмм на полтораста, поднялась с корточек и, выпятив вперед увесистый бюст, подплыла к омоновцу.

— Где ваш начальник? — пророкотала она хриплым басом. — Давай его сюда!

— Сейчас подойдет, — невозмутимо ответил тот.

— Не кричи, не кричи, тетя Маша! — миролюбиво отозвался из коридора Петров.

— Сюда иди! Объясняться будем! В мой дом ворвались! Это что?! — гудела тетя Маша.

— Ты мне лучше скажи, что за гости у тебя на кухне, как дрова, лежат? — спросил Петров.

— Я их не знаю! — отрезала цыганка. — Переночевать попросились, мы пустили.

— Пустили да «травкой» и угостили. Опием, — уточнил Петров.

— Не было этого! Никакого опия нету! — Агатовые глаза цыганки яростно блеснули. — Ищите! Хоть весь дом обшарьте — ничего не найдете! Крестом клянусь!

Марголин ринулся на кухню. Катя пошла за ним. Там ее поразила удивительная смесь грязи и комфорта. Ржавая раковина, потолок весь в потеках, стены заляпаны жирными пятнами. Зато — два огромных холодильника «Дженерал электрик», две микроволновые печи, липкие и жирные на ощупь, тостеры, ростеры, электрочайники, кофеварки. Все это немытое, тусклое, захватанное.

На полу в углу кухни в обнимку спали трое волосатых парней в кожаных «косухах». Марголин снял их крупным планом. Подошедший опер потряс одного за плечо. Тот что-то нечленораздельно промычал.

— Готовы. Двойная доза. — Он задрал одному рукав кожанки. На сгибе локтя — две ярко-алые точки. У второго и третьего — то же самое.

— Шприцы ищи, — велел коллеге Петров. Шприцы отыскались быстро — в мусорном ведре под раковиной.

Там же среди пакетов, картофельных очисток, банановой кожуры — сломанные иголки, окровавленная вата и целый выводок рыжих тараканов.

— Тоже кайф словили, — хмыкнул Петров.

— В таком свинарнике? — Катя брезгливо поежилась.

— Им, Катенька, все равно, где дракониться, — ответил он. — В подворотне, в подъезде, в луже, в переходе. Здесь крыша, доза под боком — только плати цыганкам за косяк да за постой. А грязь, тараканы — наплевать им на это. Это ж наркота! — В его голосе сквозили презрение и жалость.

— А товар нашли? — деловито осведомился Марголин.

— Идите наверх. Там у них общественная спальня. Там сейчас Дуся вовсю шурует, — усмехнулся Петров.

«Что еще за Дуся?» — гадала Катя, карабкаясь по узкой крутой лестнице вслед за оператором.

Цыганская спальня оказалась такой же огромной, что и гостиная, почти во весь второй этаж. У стены сразу две дорогие стенки. За стеклами горок разная фарфоровая дребедень — мопсы, балерины, пастухи, пастушки. Тут же богемский хрусталь, тут же микроволновая посуда из дешевой керамики. На полу — полосатые матрацы, перины, ковры, подушки, одни скатаны в рулоны, другие расстелены прямо на неметеном линолеуме.

Вдоль стенок медленно прохаживались несколько человек. «Это понятые, ребята из наркотического, — определила Катя. — А это... Господи ты Боже мой!»

— Дусенька, умница, здесь, да? Ты уверена? — тихо спрашивал высокий молодой парень в джинсах и потертой кожаной куртке. Слова эти адресовались низенькой и кривоногой таксе. Вытянувшись в струнку, она внимательно принюхивалась к нижней секции стенки. Затем тявкнула и поскребла лапкой дверцу. — Понятые, пройдите сюда, пожалуйста, — попросил опер в куртке. Два парня в рабочих спецовках приблизились. Марголин приготовился снимать. Сыщик открыл нижний ящик. Там — мешки и мешочки. Он развязал один и сообщил:

— Сахар, Дуся.

Такса презрительно тявкнула и, встав на дыбки, сосредоточенно обнюхала мешочки. Затем она начала в них возбужденно рыться. Опер вытащил еще несколько пакетов и...

— Ага, есть. Молодчага, Дуся.

Извлеченный на свет Божий пакет с маковой соломкой тянул на шесть килограмм. В последующие два часа такса Дуся обнаружила еще несколько подобных пакетов в тайниках в стене спальни, под мойкой на кухне и среди грязного тряпья, наваленного в кладовке. В уборной и шкафчике сыщики отыскали также восемь пузырьков с мутной жидкостью.

— Там сырье, здесь — готовый продукт. Экстракционный опий. — Петров рассматривал пузырьки на свет. — Экспертиза точно подтвердит. Ну, ребята, вот теперь идемте с романами беседовать предметно.

Ромал допрашивали несколько часов. Катя и Марголин присутствовали при самой интересной беседе:

Петров находил общий язык с тетей Машей.

На изъятые в доме наркотики она прореагировала спокойно.

— Э, глупости! Это вы, может, сами мне подкинули.

— Изъято при понятых, — парировал Петров.

— Понятые тоже люди, люди деньги любят, — не сдавалась тетя Маша.

— Ты ж меня знаешь не первый год, я с людьми проверенными работаю. Они мзды не берут.

— Да? — Тетя Маша колебалась.

— Кто изготавливал? Кто сбывал? — настаивал Петров. — Давай называй имена, конкретные имена. Иначе заберу всех твоих дамочек. И тебя тоже.

— Они многодетные матери! — вскипела тетя Маша.

— Тем лучше. Будет кому передачи носить. Жизнь сурова, а ответственность за сбыт наркотиков еще суровее. Не