Черепа - Кирилл Олегович Михайлов

в оконных проёмах начинали медленно вращаться вокруг своей оси, продолжая пялиться на неё своими мёртвыми глазницами. Сначала они медленно переворачивались на бок, затем их теменная кость касалась прогнившего деревянного подоконника, а после они снова проворачивались и возвращались в своё исходное положение. Мари заметила, как они, вращаясь, постепенно отдаляются от подоконника, приближаясь к ней всё ближе и ближе. Ещё один оборот вокруг себя и вот они уже парят над землёй. Ещё один и они уже в метре от темнеющей на глазах усадьбы, плавно подплывая к окаменевшему телу Мари. Затем из разбитых, с ещё не выбитых вокруг рам стёкол, вылетают другие, такие же белые как мел черепа. Своими пустыми бездонными орбитами они сверлят взглядом застывшую от страха глаза Мари. Эти черепа также, как и другие, медленно начинают вертеться, будто сверло, пытающееся достать до уже побелевшей, как штукатурной стенке Мари, неминуемо приближаясь к ней всё ближе и ближе. Ей хочется кричать, плакать, закрыть глаза навсегда и не видеть всего происходящего. Но не может. Мари начинает рыдать, однако внутри, визжит страшными и нескончаемыми воплями, но про себя, травмируя свои барабанные перепонки от нескончаемого свиста в ушах. Она ревёт, захлебываясь солёными слезами, но снаружи она всё так же неподвижно продолжает стоять, тщетно пытаясь сделать хоть что-то.

Мари замерла с открытыми глазами, будто переживая сонный паралич, но не во сне, а наяву. Мари продолжает с неистовым страхом смотреть на черепа, которые уже почти подобрались к её лицу. Из окон, вслед за другими, снова повылетало ещё больше черепов, повторяя свой гиблый сектантский танец смерти, приближаясь к уже покойной Мари. Они уже рядом, на расстоянии руки от неё. Те, что первые встретили свою маленькую дрожащую жертву, приблизились друг к другу, сформировав некое кольцо перед ней и, опустив нижнюю челюсть, показали внутреннюю полостью рта, такую же бездонную и веющую холодом и страхом, как и пустые, безмерно глубокие глазницы. Из их чёрных как мрак орбит стала вытекать кровь, заливаясь в носовые и челюстные щели, а их рот, напоминающий холодную тёмную бездну, не позволял рассмотреть, что у них находится глубоко внутри. Подобно чёрной дыре, всасывающей в себя всё, что попадётся у них на пути, начинали тянуть в себя воздух, неминуемо приближаясь к своей новой беспомощной жертве. Они впились глубокими кровавыми глазницами в Мари, клацая челюстями, как щелкунчики, издавая при этом звонкий неприятный звук удара костей друг об друга. Приблизившись к её лицу, они резко накинулись на неё, вцепившись за выпирающие части тела. Мари закричала от невыносимо резкой боли, внезапно охватившей её тело. Она ощутила их холодные и острые зубы, как клещи, изрывающие её кожу на части…

Мари дёрнулась и открыла глаза. Она смотрела в потолок. Её нос, уши, щёки — горели, ощущали неприятное раздражение, будто на них только что нацепили прищепки, а затем резко отдёрнули. Мари повернула голову направо, там она увидела тот же балкон, на который она выходила буквально минуту назад. Похоже та ночь в усадьбе не прошла бесследно в отношении её психического состояния. Теперь ей стали снится кошмары, которые, скорее всего, будут её преследовать ещё очень продолжительное время. Мари поднялась с кровати и вместо того, чтобы снова выйти на балкон, дыбы взглянуть на новый солнечный день, сразу вышла из комнаты и пошагала на первый этаж, боясь повторения тех очень чувствительных и жутковатых галлюцинаций, даже несмотря на то, что они затронули её всё же во сне, а не наяву.

Спустившись, она учуяла приятный аромат, доносящийся с кухни. Зайдя туда, Мари заметила на столе форму для пирогов, накрытую полотенцем. Она подошла к ней и, убрав с неё кухонную ткань, увидела вкусную творожную запеканку, которая была немного урезана ножом. Скорее всего, её мама уже успела позавтракать, так как Мари сегодня встала немного позже обычного, а значит, ей теперь придётся перекусывать уже без неё. Она взяла нож, отрезала себе небольшой лакомый кусочек и положила на тарелку, затем налила себе горячего травяного чая и поставила рядом. Усевшись, Мари начала трапезу. Запеканка, как всегда, получилась неимоверно вкусной и сочной, поэтому Мари даже и не заметила, как на тарелке мигом исчезло аппетитное яство. Однако добавки вовсе и не потребовалось, так как Мари была уже полностью сыта.

Закончив приём пищи, она убралась за собой и собралась идти к себе обратно в комнату, как вдруг в проходе появилась её мама.

— Доброе утро, Мари, — сказала мама отнюдь не ласковым голосом, как произносила это каждое утро.

— Доброе… — скромно ответила Мари.

— Присядь-ка за стол на пару минут. Хочу с тобой поговорить насчёт вчерашнего.

Просьба матери прозвучала как приказ, поэтому ей ничего не оставалось, как послушаться и сесть за стол. Навряд ли данный разговор действительно продлится пару минут, ведь Мари прекрасно понимала, что всё, что произошло с ней и с её друзьями сегодня ночью, придётся полностью поведать своей матери. Усевшись, друг на против друга, мама сложила пальцы рук в форме “домика” и с серьёзным лицом начала разговор:

— Мари… я не хочу сейчас сидеть и осуждать тебя за то, что ты пошла без моего разрешения ночью в лес, к тому же подвергшись там смертельной опасности. Ты и сама без меня прекрасно понимаешь, какой ценой обошлась ваша попытка поймать того маньяка…

— Постой, мама, — перебила её Мари. — Так ты действительно веришь нам? — изумлённо спросила она.

Мама глубоко вздохнула, затем продолжила:

— Мне, пока ты спала, позвонил тот полицейский, который обещал поехать в усадьбу и проверить правду ли вы говорите или нет. Он мне рассказал, что когда приехал туда, то действительно увидел какие-то черепа в погребе и сломанную лестницу, ведущую на второй этаж. Когда он зашёл в ту комнату, где, по вашим словам, должен был сидеть маньяк, то он… он не увидел там никого, кроме, как он сказал: “ошмётков ткани, привязанных к кровати.” Скорее всего, тот убийца их чем-то перерезал и сбежал…

Мари не могла поверить словам матери. Неужели привязанный маньяк, находившийся в бессознательном состоянии, сумел за полчаса оклематься, освободить самого себя из этих тугих оков, выбраться из дома и убежать в неизвестном направлении? Это было поистине ужасающе, ведь он снова на свободе и, возможно, теперь будет мстить с двойной силой за то, что его чуть ли не сдали полиции.

— Поняв, что всё сказанное тобой правда, — продолжила мама, — полицейский вызвал опергруппу и скорую помощь, ведь на втором этаже, как вы говорили, ещё лежали ваши друзья. Когда приехало