Темная сторона души - Елена Михалкова

– Я в ваших тонкостях не разбираюсь, – небрежномахнул рукой Родион.

Валера явственно услышал в его словах легкую издевку и неприязненноподумал: «Умник, блин, нашелся! В тонкостях он не разбирается…»

М-да, из окна домишки студентика участок Егоровыхпросматривался очень неплохо. Часть сада была закрыта деревьями, но если Егорови в самом деле шел огородами, то вот тебе огороды: смотри – не хочу. Дажекапустные грядки легко можно различить. Ну что ж, можно порадовать Забелина.

Вероника тщетно пыталась накормить Димку супом, когда наверанду поднялся следователь. Он вошел без стука, по-свойски, и Машу,разогревавшую рагу для Кости, его бесцеремонность неприятно кольнула. «Вот ведьбеспардонный человек», – мелькнуло в голове.

– Покушать готовите? – весело спросил БорисПетрович. – Покушать – это хорошо.

В его фразе не было ничего особенного, но слова следователявсе восприняли как обвинение.

– Мне нужно детей кормить, – попыталасьоправдаться Вероника.

– А что тут плохого? – одновременно с нейосведомилась Маша, плюхая на скатерть тарелку с овощами.

– Вы нас про еду пришли спрашивать? – неожиданно злоспросил Митя, сидевший рядом с Ириной за столом.

Маша удивленно взглянула на него. Все семейство Егоровыхбыло выбито из колеи: Вероника время от времени всхлипывала и вытирала слезы,Ирина ходила с растерянным лицом и натыкалась на всех домашних, Димка, узнав осмерти бабушки, сначала громко рассмеялся, а потом так же громко разревелся,почти без перехода, и Маше пришлось его успокаивать с помощью Кости. Хорошоеще, подумала она, что сам Костя воспринял происходящее довольно адекватно:ответив на вопросы следователя, ушел к себе наверх, в мансарду, и улегся читатьСергея Лукьяненко. Но даже на общем фоне своего семейства Митя вел себястранновато: поначалу молча стоял в углу с зажатым и каким-то беспомощнымлицом, потом, после ухода следователя, неожиданно прикрикнул на дочь, отчего тавздрогнула и шарахнулась в сторону. Теперь он сидел за столом, прижав ладони кшее сзади, и не принимал участия в общем разговоре, если растерянные реплики,которыми обменивались Вероника и Маша, можно назвать разговором. По впечатлениюМаши, именно так и должны были вести себя убийцы, и ей было неприятно видеть втаком состоянии мужа Вероники.

– Да нет, не про еду, – по-прежнему бодро ответилследователь на реплику Мити. – Я пришел спросить у вас, уважаемые мои:знаете ли вы, что врать нехорошо?

Все дружно взглянули на него. Маша бросила короткий взглядна Веронику, потом на Митю и с неприятным чувством увидела, что на их лицах нетудивления – только страх и обреченное ожидание.

– Вы о чем? – звонким, чересчур звонким голосомспросила Вероника.

Борис Петрович уселся за стол, открыл портфель и выложилкакие-то бумаги, которые всего пятнадцать минут назад туда спрятал.

– Я о том, что вот ваши показания, – помахал он уних перед лицами исписанными бланками, – где все вы дружно свидетельствуете:Дмитрий Егоров провел весь день со своей семьей на берегу озера и никуда от васне отлучался. Так?

Егоровы молчали. Маша, поняв, что происходит неладное, тоже.

– А вот показания свидетеля, который сообщает: он виделДмитрия Егорова в два часа дня крадущимся по огороду к дому.

– Я не крался! – выкрикнул Митя, и Маша открыларот, а Вероника тихо ахнула.

– Митя… – попыталась сказать она, но муж перебилее.

– Я не крался, а шел к дому огородами, потому что такзначительно ближе, чем обходить половину деревни, – уже спокойнее повторилон. – И не надо на меня так смотреть, будто я убийца! Мы забыли домафотоаппарат, поэтому я решил за ним вернуться.

– И… – приглашающим тоном проговорил Забелин.

– И взял его, – закончил Митя. – Вот и все.

– А ваша теща… – тем же тоном начал БорисПетрович.

– Я не видел ее, поймите! Фотоаппарат лежал на буфете,я взял его и вышел из дома. И все! В комнату Ледяниной я не заходил!

– Почему же?

– Потому что не хотел видеть ее лишний раз, –отчеканил Митя, и Маша поняла по лицу следователя, что зря, зря он это сказал.

– Я помню о ваших… – Забелин чуть помедлил, –…о ваших крайне неприязненных отношениях. Значит, вы не знаете, была ли вашатеща, – он упорно продолжал называть Юлию Михайловну именно так, –жива в то время.

– Нет, не знаю. Я взял фотоаппарат и вышел. Специальностарался не шуметь, чтобы…

Он замолчал.

– Чтобы что? – дружелюбно, чуть подавшись к нему,спросил Забелин.

– Чтобы не получить очередную порцию помоев, которымипокойная любила окатывать и меня, и всех остальных.

– Допустим, – кивнул следователь. – Допустим,все так, как вы говорите, Дмитрий Евгеньевич. Только одно не укладывается ввашу стройную версию. – Голос его стал откровенно насмешливым. – То,что вся ваша семья, включая сына, сообщила следствию ложь о вашем нахождениивдали от места преступления. Я не могу расценивать это иначе, как сговор.

– Да поймите вы… – начала Вероника.

– Понимаю, понимаю, – перебил ееследователь. – Не хотелось вашему супругу, чтобы его обвинили впричастности.

– Да как вы смеете! – возмутился раскрасневшийсяМитя.

– Вы гонор-то свой успокойте, – посоветовал емуЗабелин снисходительно, торопливо строча в очередной бумажке. –Распишитесь-ка вот тут, и проедемте с нами.

– Куда?

– В город, разумеется.

– И что? – растерянно спросила Вероника. –Что в городе?

Ирина и Димка молчали, словно онемев.

– А в городе видно будет, что дальше. Пока задерживаемвашего супруга, – объяснил Борис Петрович, не глядя на нее. – Будетследствие. А потом суд решит его дальнейшую судьбу.

– Но я не убивал! – Митя обращался к следователю,но смотрел почему-то на Ирину. – То, что я был в доме в то время, когдапроизошло убийство, чистое совпадение!

– Говорю вам: окончательно все решит суд, – словнопотеряв к нему всякий интерес, прохладно ответил Забелин. – И в вашихинтересах не громоздить одно вранье на другое, как вы пытались сделать.

«Жигуленок» поднял клубы пыли и уехал, увозя Забелина,оперативников и Митю. Вероника стояла около калитки, глядя, как оседает пыль,до тех пор, пока Маша не позвала ее. Ей пришлось повторить дважды, прежде чемВероника услышала.

– Иду-иду, – отозвалась она без выражения. –Иду, конечно.

Она поднялась на веранду, взяла Димкину тарелку и вылилаостывший суп в ведро. Маша хотела что-то сказать, но в это время хлопнуладверь, и в комнату ввалился Костя.