Искупление - Канаэ Минато

и десять дней к тому дню, когда люди занимались сексом. Нужно прибавить 280 дней, или сорок недель, к первому дню последней менструации. Это немного сложно, но на самом деле вы таким образом вычитаете три месяца от того, когда была последний раз менструация. Если не можете отнять три, прибавьте девять, а потом еще семь дней к первому дню последней менструации.

В примере, который я приводила, день начала последних месячных будет третье января, поэтому, вероятно, зачатие было между пятнадцатым и девятнадцатым января, – отсчитывая неделю на менструацию после овуляции.

Вы рожали, поэтому мне не надо это вам объяснять. Большинство людей не придают значение тому, в какой именно день произошло зачатие. Но моя подруга по старшей школе, Ямагата, чуть не развелась из-за этого.

Ямагата вышла замуж за серьезного, сознательного мужчину. Когда появились первые признаки беременности, она отправилась к врачу и узнала, что срок у нее три месяца. Ямагата в восторге сообщила об этом мужу, тот тоже очень обрадовался и обвел предполагаемую дату рождения в календаре. Но потом он отнял десять месяцев и десять дней, чтобы точно узнать дату зачатия, и увидел, что в тот день был в командировке. С этого момента его стали мучить сомнения.

– Ты уверена, что это мой ребенок? – строго спросил муж. – Ты с кем-то переспала, пока меня не было?

Он стал давить на Ямагату, настаивал, чтобы она показала ему свой телефон. Скандал нарастал. Она же знала только дату, которую ей назвал врач, и не понимала, как можно высчитать день зачатия. Поэтому объяснить ничего не могла, а только повторяла:

– Я никогда, никогда тебе не изменяла!

Вскоре Ямагата начала думать, что, возможно, муж обвиняет ее, потому что сам виноват, и стала проверять свои подозрения. Все закончилось большой ссорой. Ни один из них не уступал, и муж заявил, что, если убедится, что ребенок не его, он с ней разведется. Не знаю, можно ли определить такое при беременности всего три месяца, но на следующий день они потопали в больницу и настояли на тесте ДНК.

Там им объяснили, как правильно рассчитывать дату рождения, и они поняли, какую ошибку совершили. Зачали они этого ребенка в первую ночь после возвращения мужа из двухмесячной командировки, когда страстно занимались любовью после такого большого перерыва. То есть ссора была абсолютно на пустом месте. Ямагата вообще-то работает в «Адачи маньюфэкчуринг», хотя это не важно… Хорошо, когда все выясняется. Их сомнения разом исчезли. Было бы ужасно для женщины, которая ни разу не изменяла своему мужу, знать, что он в душе сомневается в ее верности, причем только из-за неправильно рассчитанной даты рождения ребенка.

Есть и другая категория людей: те, кто вздыхает с облегчением, когда они ошибаются в подсчетах.

Как муж моей старшей сестры.

Если отнять десять месяцев и десять дней от четырнадцатого августа, получится четвертое ноября. Мы с ним вместе спали двадцать первого ноября, поэтому он решил, что ребенок не его. Так он подумал – вернее, убедил себя в этом.

А я никогда не говорила, что это его ребенок. Я сказала родителям и сестре, что не могу назвать им имя мужчины, что у меня были отношения с начальником на работе, и они поверили, как сказал мне муж сестры.

Отец ребенка, которого я должна родить, на сто процентов муж сестры. Но я не могу его ни в чем обвинить, поскольку сама соблазнила его. Впервые сестра привела его в наш дом десять лет назад, и я сразу полюбила его.

Что мне в нем нравится? Больше, чем внешний вид или характер, мне нравится место его работы… его профессия, я имею в виду. Я полюбила его потому, что он полицейский. Мне всегда нравилось смотреть по телевизору детективы, но особые чувства полицейские стали вызывать у меня с момента убийства Эмили.

Вы, наверное, уже слышали от других девочек, что сразу после того, как мы нашли Эмили, Маки велела мне бежать в местный полицейский участок. Он был по дороге к школе, я каждый день проходила мимо него, но внутрь зашла впервые. У меня раньше не было причин туда заходить – я ничего не теряла и не делала ничего плохого.

Хотя Эмили считала меня воровкой. Вы не знали об этом?

Простите, мы можем прерваться на пять минут? Живот болит невыносимо…

* * *

Думаю, Маки уже упоминала о том, как мы играли в исследователей. Не удивительно ли, что все, рассказанное тогда на родительском собрании, оказалось потом в интернете? Очевидно, кто-то из родителей все записывал, и это вынуждает меня спросить – может быть, вы тоже сейчас все записываете? Не то чтобы это имело какое-то значение…

Именно я узнала, что можно попасть внутрь того заброшенного дома. Наша семья выращивает виноград, а больше всего я ненавидела участвовать в сельскохозяйственных работах. Я считала, это крайне несправедливо – просто потому что имела несчастье родиться в семье фермера, я должна бесплатно заниматься тем, чего никогда не делала бы, родись я в семье служащих. Тот дом давал мне отдохнуть от неприятного занятия. Наши поля граничили с его территорией, и когда меня заставляли работать, я иногда уходила к тому дому и разгуливала вокруг, как будто он был мой. Снаружи дом выглядел необыкновенно. Я много раз пыталась заглянуть внутрь, представляя, какой он красивый, но окна и двери были плотно забиты досками.

Если вы устроитесь перекусить под большой белой березой рядом с домом, разве не почувствуете себя девочкой, приехавшей издалека и устроившей тут пикник? Эта идея пришла в голову моей сестре. Она на три года меня старше и здорово придумывала, как весело провести время. Я тогда ее очень любила.

– Надо взять еду, которая подходит для такого дома, – говорила сестра.

Она испекла печенье и сделала какие-то хитрые сэндвичи накануне наших работ на винограднике. Я говорю «хитрые», но на самом деле они были самые обычные. В захолустных магазинах не продают ничего, кроме сэндвичей с сыром и ветчиной. Сестра же сделала их с вареным яйцом, ветчиной, огурцом… Потом завернула их в очень красивую бумагу – а сами сэндвичи были в форме сердца – и положила в корзинку, на дно которой постелила платочек в клубничку.

У сестры была тяжелая форма астмы, поэтому ее редко просили помогать в поле. Все это она сделала ради меня. Да, астма… Она бывает даже у тех, кто живет в городе с самым чистым воздухом в Японии.

Однажды в начале июня, во время отдыха от полевых работ, я отправилась к заброшенному дому с печеньем, которое испекла сестра. В тот день я заметила, что кое-что выглядит чуть по-другому. Была видна задняя дверь в дом, обычно закрытая широкой доской, прибитой к стене гвоздями. Темно-коричневая, с позолоченной дверной ручкой.

«Может быть, она открыта», – подумала я с восторгом и потянула за ручку, но дверь была заперта. Полная разочарования, я стала смотреть в замочную скважину под ручкой и вспомнила, что в каком-то сериале по телевизору кто-то открывал замок шпилькой для волос. Я вытащила из прически шпильку и вставила ее в замочную скважину. Я даже особо не ждала, что это сработает, а получала удовольствие от самого процесса. Я повернула шпильку внутри скважины, почувствовала, что она во что-то уперлась, потом еще раз медленно повернула ее – и услышала щелчок, как будто открылся замок. Все это заняло меньше минуты.

Я медленно толкнула тяжелую дверь и вошла. Внутри была кухня. Несколько встроенных полок, но никакой посуды, кастрюлек, сковородок. В глубине виднелась барная стойка, и мне вдруг показалось, что я попала в другую страну.

Мне не хватило храбрости пройти внутрь. Первой мыслью было: «Я расскажу об этом сестре», – но я сомневалась, стоит ли вести ее в такое пыльное помещение. Когда ей становилось хуже, это было ужасно. Поэтому на следующий день я обо всем рассказала Маки. Та всегда неплохо придумывала интересные игры – правда, не настолько хорошо, как моя сестра.

У нас была большая детская компания, но мы попали бы в неприятную историю, если б наши товарищи по школе или их родители узнали, что мы играем в заброшенном доме. Поэтому мы особо никому об этом