Заклятие счастья - Галина Владимировна Романова

– Да пошумел он тут пару раз в ночных клубах. Оболтус! Огнев говорит, состояние папаши покойного просаживает помаленьку. Ничем не занимается всерьез. Значит, карты, говоришь! Ну да, ну да, Беликов покойный с покойным Илюхиным бодались из-за этих карт, помнится. Сильно бодались! Так, так, так… Значит, Вадик… Илюхин… Ну что же, надо задерживать. Обыск и все, как положено. Если карты у него, то все! Алла Беликова на его совести! Вернее, ее исчезновение! Что еще у тебя, Назаров? Давай докладывай, да я буду распоряжения отдавать насчет задержания Илюхина. Ты там побудь с девочкой-то. Ей сейчас тошно будет. Побудь. Пока этот ее, Усов, не приедет. Надо бы ему позвонить, н-да…

– А на задержание кто поедет?

Караулить Сашу до приезда Усова ему дико не хотелось. Наблюдать, как они станут обниматься, может, и целоваться? Здорово, да! Потом Усов поведет ее к диванчику, усадит, погладит по плечу, еще раз поцелует в щеку или там в висок. Глянет с раздражением на притихшего в сторонке Назарова и величественным жестом отошлет его прочь. Здорово, да!

– На задержание поедет Огнев. И обыск проведут, как положено.

– Пусть эксперты осмотрят гараж на предмет смазочных веществ, – попросил Назаров. – Кто-то смазывал замок и петли задней калитки. Вряд ли это были женщины.

– Осмотрят, осмотрят, капитан, – уже нетерпеливо гарцевал по комнате Хмелев. – Ты что-то там еще про вторую версию говорил?

– Говорил.

– И что за версия?

– Илюхин к исчезновению Аллы Геннадьевны не имеет отношения.

– А кто имеет?

Хмелев вытаращился на пивную банку, которую нечаянно толкнул ногой. Банка послушно легла на бок. И из нее тоненькой струйкой на ковер начало выливаться недопитое пиво.

– Тот, кто приложил руку к исчезновению Листова и Рыкова, товарищ полковник. – Назаров развернулся и медленно пошел обратно в дом, где на уютном диванчике горбилась от горя Саша.

– Знаешь что, капитан! – заорал не своим голосом Хмелев, трясущимися руками подбирая банку с пола. – Ты на что намекаешь, а?! На что намекаешь?!

– Я не намекаю, товарищ полковник. Я предполагаю, что к исчезновению Беликовой может быть причастен тот же самый убийца. И это, товарищ полковник, уже серия…

Вадик Илюхин принадлежал к той категории современной молодежи, которой было плевать на все, кроме денег. И еще секса. И еще выпивки.

– Сорняк! – взрывался праведным гневом Илюхин-старший, когда был жив. – Кому я все это оставлю?! Кому?!

Оставить он должен был немало. На тот момент, когда старик Вадика должен был сыграть в ящик, у них с матерью остались бы куча магазинов, кафе, автосервисы, счета в банках, какие-то акции, приносящие невероятные доходы. Это со слов отца. Вадик-то в этом ни черта не понимал. Он просто молчал и ждал, когда же старик отдаст концы. Терпеливо ждал, не огрызаясь, не скандаля. Вдруг прогневает папашу и тот лишит его наследства?!

Не лишил. Все оставил в равных долях ему и матери. Но это все равно что ему. Потому что мать любила его безмерно, во всем потакала и во всем искала для своего чада оправдание. И тратила на него свои деньги, решив, что их предостаточно. А свои Вадик пусть пока не трогает. Жизнь длинная…

– Ма, а я не хочу работать, как ты на это смотришь? – заявил Вадик, с горем пополам окончив экономический факультет местного коммерческого вуза.

– Конечно, сынок! Кем ты мог бы работать? Бухгалтером?! – ужаснулась она, как всегда безошибочно угадав, куда клонит чадо и что желает от нее услышать. – Слава богу, наш папочка оставил нас не нищими. И мы может себе позволить жить так, как нам хочется.

Вадику хотелось кутить, ничего не делать, спать с красивыми девушками, летать на отдых в жаркие страны, когда на родине зима и…

И еще ему жутко хотелось найти сокровища нацистов, которые в их городе так никто и не нашел!

Он с детства был помешан на кладах. Любил фильмы про кладоискателей, даже книги читал, если там упоминалось о сокровищах. Собирал какие-то сведения о мореплавателях, пиратах, затонувших кораблях, сокровищах скифов. Все, правда, было бессистемно, в бумагах царил хаос. Но он все равно вырезал, наклеивал, складывал, хотя потом подолгу не мог найти, если хотелось перечитать.

О том, что отец искал карту, настоящую карту, и ее еще искал его дед, он знал. Подслушивал не раз, как отец с дедом шушукались по этому поводу.

– Па, а ты уверен, что существует это все? – неуверенно спрашивал отец Вадика своего отца.

– Уверен! Я точно знаю! Точно! Мой сосед – колченогий Лешка – сам эти ящики сколачивал. Баба его мне рассказывала. Он ей говорил, что там добра видимо-невидимо. Отсюда морем должны были отправить и не успели. Наступление наших! Нацисты все и спрятали. А вот куда?! Лешка и вывозил все это.

– И что?! – вытягивал отец шею, Вадик подсматривал, видел.

– А то! Застрелили его сразу, как сокровища спрятали. И на берегу бросили, как собаку!

– Может, в том месте и искать нужно? – спрашивал отец Вадика своего отца.

– Умный, да! – с сожалением косился на него дед. – Там весь берег перекопали! Даже технику подгоняли. Бесполезно. В другом каком-то месте это все, сынок. В другом…

И вот теперь Вадик, унаследовав интерес к сокровищам нацистов от отца и деда, имел то, ради чего терпел объятия жирной старой шлюхи.

Он бы, может, и не то вытерпел! На кону миллионы долларов! Миллионы! Долларов! Даже если государство решит прикарманить эти сокровища, он свой процент поимеет, а это все равно миллионы долларов! Потому что вместе с зашифрованной картой вдова Беликова подарила ему опись всего награбленного нацистами. Карту он пока не расшифровал, как не смог расшифровать ее и покойный Беликов. Не нашлось подпольных специалистов. А в официальном порядке он никуда обращаться не стал. Вадик тоже не станет обращаться никуда в официальном порядке. Попробует сначала сам. Потом привлечет кого-нибудь. Кого, пока не знал. Но когда есть что расшифровывать…

А вот список награбленного, занимающий дюжину страниц, он перевел. С горем пополам, но перевел. И ошалел! Подлинники картин великих мастеров. Золото, кубки, украшения, бриллианты… алмазы необработанные… Там оказалось всего столько, что он не представлял, где это все можно было спрятать в их городишке! Это не одна грузовая машина, это машины три добра! Где можно было зарыть?

Они с вдовой Беликова подолгу рассматривали карту, читали и перечитывали записи ее покойного мужа. Сопоставляли, сверяли – ничего! А однажды, пару дней назад, она вдруг брякнула:

– Ой, ну я не знаю, где можно это все спрятать! Только в мавзолее каком-нибудь каменном! Только там, куда никто никогда не посмеет сунуться!

Брякнула и забыла. А Вадик не забыл. Он начал думать. Начал дома карту ворочать. Стал ездить по городу, наблюдал, присматривался. Даже в краеведческий музей наведался и там кое-что полистал, почитал. И кажется, начал прозревать.