Наш человек в Гаване - Грэм Грин

Рядом с ним села Милли.

— Что это за карточки? — спросила она.

— Клиентура.

— Кто эта вчерашняя девушка?

— Она будет моим секретарем.

— Очень уж ты стал важный.

— Она тебе нравится?

— Еще не знаю. Ты же не дал мне с ней поговорить. Вы были так заняты вашими танцами и флиртом.

— Я с ней не флиртовал.

— Она хочет за тебя выйти замуж?

— Господи, с чего ты взяла!

— А ты хочешь на ней жениться?

— Милли, не говори глупостей. Я только вчера с ней познакомился.

— Мари — одна француженка, она учится у нас в монастыре — говорит, что всякая настоящая любовь это coup de foudre[24].

— Так вот о чем вы разговариваете в монастыре!

— Конечно. Надо же думать о будущем? Прошлого-то у нас нет, о чем нам еще разговаривать? А вот у сестры Агнесы есть прошлое.

— У какой сестры Агнесы?

— Я тебе о ней рассказывала. Она такая грустная и красивая. Мари говорит, что в молодости у нее была несчастная coup de foudre.

— Это она сама рассказала Мари?

— Конечно, нет. Но Мари знает. У нее самой было уже две несчастных coup de foudre. Они поразили ее сразу, как гром среди ясного неба.

— Я уже стар, мне такие вещи не угрожают.

— Не зарекайся. Один старик — ему было почти пятьдесят — познакомился с матерью Мари, и с ним случилась coup de foudre. И он был тоже женатый, как ты.

— Моя секретарша замужем, так что все будет в порядке.

— Она на самом деле замужем или соломенная вдова?

— Не знаю. Не спрашивал. А, по-твоему, она красивая?

— Довольно красивая. В своем роде.

Снизу крикнул Лопес:

— Пришла дама. Говорит, что вы ее ждете.

— Скажите, чтобы она поднялась наверх.

— Имей в виду, я останусь, — пригрозила ему Милли.

— Здравствуйте, Беатриса! Вот Милли.

Глаза ее были того же цвета, что и ночью, и волосы тоже; в конце концов, все это не было наваждением; шампанское и пальмы тут были ни при чем. Нет, подумал он, она настоящая.

— Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо спали, — произнесла Милли голосом своей дуэньи.

— Нет, мне снились всякие ужасы. — Беатриса перевела взгляд с Уормолда на картотеку, потом на Милли. — А вчера я веселилась от души, — добавила она.

— С сифоном у вас получилось здорово, — великодушно сказала Милли, — мисс…

— Миссис Северн. Но, пожалуйста, зовите меня Беатрисой.

— Вы замужем? — спросила Милли с наигранным любопытством.

— Была замужем.

— Он умер?

— Понятия не имею. Он испарился.

— Да ну!

— С такими людьми, как он, это бывает.

— А какой он был?

— Милли, тебе пора идти. И неприлично задавать такие вопросы миссис Северн… Беатрисе.

— В моем возрасте, — заявила Милли, — нужно учиться на опыте старших.

— Вы совершенно правы. Таких, как он, обычно называют людьми возвышенными, тонкой натурой. Мне он казался очень красивым; у него было лицо, как у птенца, который выглядывает из гнездышка, — знаете, в одном из этих научно-популярных фильмов. Даже вокруг кадыка у него рос пушок — кстати, у него был довольно большой кадык. Беда была в том, что ему уже стукнуло сорок, а он все еще выглядел птенцом. Женщины были от него без ума. Он то и дело ездил на всякие конференции ЮНЕСКО — в Венецию, Вену и тому подобное. У вас есть сейф, мистер Уормолд?

— Нет.

— А потом? — спросила Милли.

— Я просто стала видеть его насквозь. В буквальном смысле слова. Он был такой тощий, что казалось, будто он просвечивает; я так и видела у него во внутренностях зал заседаний, со всеми делегатами, а докладчик встает и кричит: «Дайте нам свободу творчества!» За завтраком это было очень неприятно.

— И вы даже не знаете, жив он или умер?

— В прошлом году был еще жив — я читала в газетах, что он делал доклад в Таормине на тему «Интеллигенция и водородная бомба». Вам необходимо иметь сейф, мистер Уормолд.

— Зачем?

— Нельзя, чтобы все валялось на столе. Кроме того, старому негоцианту так уж полагается.

— Кто сказал, что я старый негоциант?

— У них в Лондоне создалось о вас такое представление. Я сейчас же пойду и достану вам сейф.

— Мне пора, — сказала Милли. — Ты будешь вести себя хорошо, папа?. Ты понимаешь, о чем я говорю?

День выдался на редкость утомительный. Сперва Беатриса приобрела огромный сейф с секретом — для его доставки потребовались шесть человек и грузовик. Когда сейф втаскивали по лестнице, сломали перила и сорвали со стены картину. На улице собралась толпа: там было несколько мальчишек из соседней школы, две красивые негритянки и полицейский. Уормолд посетовал, что такая суматоха привлекает внимание, но Беатриса возразила, что самый верный способ избежать подозрений — это не прятаться.

— Вот, например, вчерашняя история с сифоном, — сказала она. — Теперь все меня запомнят, — как же, та самая женщина, которая окатила полицейского содовой! Никто больше не станет интересоваться, кто я такая. Уже все ясно.

Пока возились с сейфом, подъехало такси, из него вышел молодой человек и выгрузил самый большой чемодан, какой Уормолду когда-либо приходилось видеть.

— Это Руди, — сказала Беатриса.

— Какой Руди?

— Ваш счетовод. Я же вам вчера говорила.

— Слава богу, — сказал Уормолд, — кажется, я запомнил не все, что было вчера.

— Пойди сюда, Руди, передохни.

— Какой толк звать его сюда, — сказал Уормолд. — Куда сюда? Он здесь не поместится.

— Он может спать в конторе, — сказала Беатриса.

— Там не хватит места для кровати, сейфа и моего письменного стола.

— Я достану вам стол поменьше. Больше не мутит, Руди? Это мистер Уормолд, наш хозяин.

Руди был очень молод и очень бледен; пальцы его пожелтели не то от никотина, не то от кислот. Он сообщил:

— Ночью меня рвало два раза. Рентгеновская трубка сломалась.

— Ничего не поделаешь. Прежде всего надо устроиться. Ступай купи складную кровать.

— Слушаюсь, — сказал Руди и исчез.

Одна из негритянок протиснулась к Беатрисе и заявила:

— Я британская подданная.