В сентябре вода холодная - Анна Князева

– По-моему, это очевидно, – сказал профессор.

– Короче, «оба сразу»: сначала разбился в машине, потом избили…

– И под конец утопили, – пискнула какая-то девушка.

– Давайте, посерьезнее. Мы говорим о смерти, – одернул их Горский. – Вспомните, что говорил Гиппократ: врач должен быть благоразумным по своему нраву человеком, прекрасным и человеколюбивым.

– А Гален сказал, что хороший врач на все смотрит философски, даже на смерть.

– С этим не поспоришь. – Профессор снова заглянул в телефон: – Вот еще кое-что из этого заключения: «В желудке обнаружено четыреста шестьдесят миллилитров водки, при этом содержание алкоголя в крови составляет ноль целых две десятых промилле». Что скажете по этому поводу?

– Выпил и сразу помер.

– Ну да… Что-то вроде того. Кто подведет итог?

– Какая-то дикая мешанина, – сказала девушка, которая подняла руку первой.

– Слышали? – Горский обернулся к Стерховой. – Согласен со своими студентами. Здесь действительно все очень запутанно. Мне очень жаль, что не смог вам помочь.

– Не скажите… – Стерхова забрала у него свой телефон. – Вы мне очень помогли.

В справочном Стерховой сообщили, что Демин лечится в хирургическом отделении, где она только что побывала.

Вернувшись на этаж, Анна сразу узнала полковника: он стоял в конце больничного коридора – сердитый, массивный, грузный – и говорил с Домрацким.

Она хотела развернуться, чтобы уйти, но Домрацкий ее заметил и поманил рукой:

– Идите к нам, Анна Сергеевна!

– Стерхова, – представилась она, подойдя ближе.

– Меня зовут Валерий Иванович, – ответил Демин и поинтересовался: – Знакомиться пришли?

Она посмотрела в его недружелюбное лицо и перевела взгляд на дверь с надписью «Клизменная».

– Уверена, это лучшее из того, что предстоит вам сегодня.

Валерий Иванович замер и посмотрел на Домрацкого:

– Ты только погляди, какая бойкая!

– Я это уже заметил.

– Замужем? – Валерий Иванович вновь посмотрел на Анну.

– Нет. – Она улыбнулась, и чем больше вытягивалось лицо у начальника следственного отдела, тем больше ей хотелось хулиганить. – Статус – в свободном поиске.

Демин подтолкнул локтем своего заместителя:

– Вот и женись. Ты теперь холостяк.

– Анна Сергеевна шутит, – ответил тот.

– Так ведь и мы не уральские валенки! – выкрикнул Демин и расхохотался густым, раскатистым басом. – Тоже умеем пошутить!

Стерхова протянула ему гостинцы:

– Для вас, Валерий Иванович.

– Что это? – Он взял пакет и с любопытством заглянул внутрь: – Ого! Спасибо!

– Выздоравливайте.

– Как продвигается дело Савельева?

– Работаем.

Демин уточнил:

– Со Шкарбун?

– Можно сказать и так, – сдержанно обронила Анна, не вдаваясь в подробности.

– Понимаю… Помощница из Шкарбун хреновая.

– Валерий Иванович!.. – осуждающе вмешался Домрацкий.

– А ты меня не одергивай! – рявкнул Демин. – Следак из нее хреновый. Повторяю: хре-но-вый! И зря ты ее защищаешь.

– Да я не защищаю.

– Ну что же… – Демин засобирался. – Мне скоро не процедуры. Спасибо, что зашли. Надеюсь, скоро увидимся в моем кабинете. Там все обсудим.

Впечатление, которое произвел на Стерхову Демин, было положительным. Она предпочитала работать с понятными людьми, а полковник выглядел именно таким.

Из госпиталя вышли вместе с Домрацким.

– Вы сейчас куда? – осведомился он.

– В отдел, – ответила Анна.

– Едемте со мной. Я на машине.

По дороге в отдел она предложила:

– Пора бы нам обсудить дело Савельева.

– В чем вопрос? – спросил Домрацкий. – Давайте поговорим.

– Здесь?

– А что нам мешает?

– Отсутствие Шкарбун. При ней будет правильнее.

– И то верно…

Минут через десять они вошли в приемную, и Домрацкий распорядился:

– Кристина, вызови Ирину Ивановну.

– Сейчас или ко времени?

– Сейчас, и пусть поторопится.

Шкарбун явилась, когда Стерхова и Домрацкий уже сидели за столом в кабинете начальника.

– Ну что же… Начнем? – Он оглядел собеседниц. – Давайте вы, Анна Сергеевна.

– Начну с главного: Виктор Савельев был убит, и убил его тот, кто расправился с дочерью и женой.

– Вот как… – сказал Домрацкий и уставился в столешницу. – Откуда такие выводы? Еще неделю назад мы говорили с Ириной Ивановной, и она считала, что убийца – Савельев.

– Считала и считаю, – встряла Шкарбун. – Факты – упрямая вещь. Их не оспоришь.

– Вот и начнем с фактов. – Стерхова раскрыла блокнот. – Автомобиль Савельева не съехал в реку, а скатился задом. Это подтверждают отпечатки протекторов и расположение машины на дне.

– Да машину просто развернуло течением! – с усмешкой воскликнула Шкарбун. – Неужели не ясно?

– Это исключено, – сказала Анна. – Течение реки слишком медленное, чтобы за короткое время развернуть автомобиль на сто восемьдесят градусов. До полного погружения на дно машина Савельева проплыла всего десять метров.

– А что не так с отпечатками протекторов? – спросил Домрацкий. – Насколько мне известно, во время осмотра места происшествия криминалисты пришли к другому выводу.

– Криминалисты многое упустили, считая падение автомобиля несчастным случаем. По отпечаткам протекторов на фотографиях видно, что верхний правый след принадлежит неподвижному переднему левому колесу, которое было повреждено до столкновения с ограждением моста. Отсюда ясно, что машина съезжала задом, и, скорее всего, ее столкнули в воду вручную или другим автомобилем.

– Что же получается… По-вашему, выходит, что автомобиль Савельева получил повреждения до того, как съехал с моста?

– Именно так.

– Но чтобы подтвердить эту версию, нужны экспертизы и официальные заключения. Вы понимаете?

– Они будут, – твердо заверила Анна.

– Ну конечно… – с издевкой обронила Ирина Ивановна. – Двадцать лет прошло. Откуда им взяться?

– Можете ответить на вопрос? – обратилась Анна к Шкарбун и, не ожидая ее согласия, продолжила: – На основании чего вы решили, что автомобиль Савельева перед катастрофой ехал с правого берега?