Похищение - Бернадетт Энн Пэрис

мимо роскошных диванов и низких столиков, затем направилась в столовую, осматривая по пути все поверхности. Но телефона нигде не было.

Третьей комнатой оказалась большая кухня с выходом на террасу для отдыха. Похоже, здесь были все технические новинки, которые только можно пожелать, кроме телефона. Последняя дверь в конце коридора вела в сад сбоку особняка. Там была еще одна дверь; я открыла ее и увидела лестницу, которая спускалась в подвал.

Я вернулась в холл, постояла немного, обдумывая: пойти искать Неда и спросить у него, где телефон, или продолжить поиски самостоятельно. Приняв решение, я взбежала по мраморной лестнице, считая ступеньки. Всегда их считала, привыкла так делать – в доме, где мы жили с отцом, их было одиннадцать, а в особняке Неда – двадцать четыре. Я оказалась на широкой площадке с полированным деревянным полом под нарядной зелено-красной дорожкой.

Помня слова Неда о том, что моя спальня слева, я открыла первую же дверь. Как и все комнаты, которые я видела, она была просторной. Мой багаж из поездки в Лас-Вегас уже находился здесь. Наверное, Хантер принес его, пока я была внизу. Я без сил упала на громадную кровать. Выходит, шанс объясниться с ним насчет свадьбы я упустила.

Постепенно я поняла, что все предметы, украшавшие комнату – деревянная шкатулка, пара фарфоровых чаш, книги, фото родителей, – мои. Это было как-то чересчур, очень бесцеремонно и деспотично. Я вскочила и нашла душевую, где были разложены туалетные принадлежности из моей квартиры. В гардеробной на плечиках висела моя одежда. Открыв ящики комода, я обнаружила свои футболки и нижнее белье; при мысли, что Хантер копался в моих трусах и лифчиках, щеки заполыхали. Я разозлилась; он не имел права вламываться ко мне в дом и хватать мои вещи. Мне нужен телефон, и быстро.

Сначала я подумала, что спальня рядом с моей принадлежит Неду, но ее цвета – оттенки желтого, – а также платье, аккуратно развешенное на стуле, и две пары прилежно задвинутых под него удобных туфель подсказали, что здесь ночует женщина. Возможно, у Неда была экономка с проживанием? На тумбочке у кровати телефона не оказалось, а когда я продолжила поиски, то выяснила, что остальные двери в противоположном коридоре заперты.

Разозлившись еще больше, я побежала вниз и свернула в правый коридор, разыскивая Неда. Там все было в точности как слева – три двери и еще одна в конце, та, что вела на улицу. Из-за средней доносился голос Хоторпа. Он говорил по телефону, и судя по раздраженному тону, с кем-то ругался.

Я замерла, прислушиваясь. Но слов было не разобрать, поэтому я отошла от двери и повернула обратно. Заглянула в следующую комнату и очутилась в прекрасной, отделанной деревянными панелями библиотеке, где на полках были расставлены сотни книг, а может, даже тысячи. У стеллажей стояли две резные лесенки на колесиках, чтобы добираться до самых верхних полок, а в дальнем конце – два чудесных кресла с высокими спинками, развернутые к окнам, выходящим на лужайку перед домом. Слева я увидела раздвижные двери, которые вели в комнату, где находился Нед. Теперь я отчетливо слышала его голос.

– Ну послушай, я все уладил, – говорил Нед. – Вышло недоразумение, я сказал ей, что расторгаю контракт, а она решила отомстить.

Я замерла на месте. О ком это Нед?

Подкралась ближе к двери.

– Не представляю, как это попало в прессу, но я обо всем позаботился, она не станет выдвигать обвинения. – Нед повысил голос, в нем появились злобные нотки. – Конечно, не дай бог, дело коснется твоего бесценного Фонда. Нет, там нет ни слова правды, я уже говорил, и да, обойдется без последствий… Папа? Папа?? – Тишина, затем грязная брань, а меня за раздвижными дверями охватило чувство надвигающегося ужаса.

Что-то пошло не так.

31

Настоящее

– Простите, – говорю я мужчине, когда он входит в комнату. – Простите, что бросила в вас поднос и наговорила всякого. Знаю, вы не виноваты, вас заставляют. Наверное, вы сами все это ненавидите. Конечно, вы помогли бы мне, если бы была возможность. Вы тоже жертва, как и я. Если я когда-нибудь отсюда выберусь…

Дверь закрывается, в комнате снова тишина.

Я сижу в темноте и моргаю так сильно, что под веками вспыхивают отпечатки в виде звезд. Щиплю себя за кожу на руке. Для похитителя меня будто не существует. Но я здесь. И все еще жива.

В туалете я выцарапываю на стене очередную линию. Две недели. Мы здесь уже две недели. Почему ничего не происходит?

Я прохожу первый круг по своей каморке, когда слышу шаги в коридоре. Если я их слышу, значит, он в обуви. Если он в обуви, значит, идет за мной.

Бросаюсь в угол, прячусь под пледом в тот самый миг, когда открывается дверь. Пытаюсь дышать глубоко и ровно, но знаю, что мое притворство его не остановит.

Я права. Плед стаскивают, меня ставят на ноги. Вместо того чтобы драться, я позволяю распоряжаться собой. Пусть думает, будто я ему помогаю. И это приносит свои плоды – капюшон мне на голову надевают аккуратно, а руки за спиной связывают не так туго. Он выводит меня из комнаты, почти ласково положив ладони мне на плечи.

В коридоре пахнет иначе. Даже сквозь капюшон я чувствую, что воздух более тяжелый, насыщенный, возможно, от солнечного света. По коже на руках бегут мурашки – меня ведут вниз по двенадцати каменным ступеням в прохладный воздух подвала, в помещение, где держат Неда. Слышу, как хлопает дверь, без сопротивления усаживаюсь на стул и позволяю себя привязать.

Как прежде, с меня снимают капюшон, глаза обжигает свет, и их быстро завязывают. За эти несколько секунд я не успеваю ничего разглядеть, просто слепящая вспышка, затем снова темнота. Рука, твердая, безжалостная, сжимает мой затылок, не давая повернуться. Я знаю, что это другой мужчина. Так крепко, не позволяя пошевелиться, меня всегда держит второй.

И тут я снова чую его – тот же кислый запах, но теперь сильнее. Нед. Он здесь, рядом со мной. Они посадили нас рядом.

– Назови свое имя, скажи, что у тебя сообщение для Джетро Хоторпа. Вот какое: если он не заплатит, его сын умрет. – Пауза. – Говори.

– Нет.

Голос становится угрожающим.

– Назови свое имя…

– Нет.

– Передай сообщение, черт тебя дери, или нас прикончат, – рычит Нед.

– Умру, ну и плевать, – отвечаю я.

– Ну а мне не плевать, так что просто передай гребаное сообщение!

Рука сжимает меня крепче.

– Говори.

Шею сводит судорогой, и