Петля - Сергей Павлович Бакшеев

Орлик хрустнул соленым огурцом, смачно прожевал и оставшейся в руке половинкой стал назидательно тыкать в сторону Максима:

— Тебя не Ручкиным надо звать, а Криворуковым. Сначала бутылкой не смог в окно попасть, потом из пистолета промазал.

Максим угрюмо промолчал. Бутылка водки на столе, нарезанные неровными ломтями вареная колбаса и хлеб, открытая банка соленых огурцов напомнили ему худшие эпизоды детства. Когда его отчим напивался, защитить Максима могла только мама. Но она работала продавцом в круглосуточном магазине и часто приходила поздно. Слишком поздно. Отвращение к Орлику усиливала седая трехдневная щетина и потная майка, торчащая из-под расстегнутой рубашки. Ни дать ни взять — противный отчим.

— Что ты за мужик, даже водку не пьешь! — рубанул рукой Орлик.

— Сам бы стрелял, если такой меткий.

— А ты мне тогда зачем? Я — голова, а ты — руки.

— Понятно. Хочешь чужими руками жар загребать.

— Дурак! Я хочу, чтобы каждый исправлял свои ошибки. Был идеальный план: сгорели все разом — и нет проблем! А теперь… Эх! — Орлик потянулся за бутылкой.

— Значит, не идеальный, если провалился.

— Из-за тебя.

— И банк, и поджог — твои идеи. Я лишь помощник!

— Хреновый помощник! — Орлик выпил, подцепил кусок колбасы, но передумал закусывать и швырнул кусок на стол. — Ты прикинь, что получилось. Мы сунулись к дому Бахлина, ничего не добились, только оставили лишний след для Петли.

— Черт с ней, с Петлей! — вышел из себя Ручкин. — У нас деньги. Чего еще надо?

— Свобода и безопасность. А в безопасности мы будем, если… — Неожиданный звонок в дверь заставил Орлика вздрогнуть. — Кого еще нелегкая принесла?

Подельники на цыпочках подошли к входной двери. Ручкин посмотрел в глазок и успокоился:

— Это моя подруга, Яна Слобода. Мы договорились, что она подкатит.

— Ты дал ей наш адрес? Какого хрена! — возмутился Орлик.

Звонок продолжал трезвонить.

— Если ты, старый пень, можешь обходиться без девки, то я нет. Ради чего стараемся? Деньги и женщины — две стороны медали для победителя.

— Бабу ему захотелось. Не мог потерпеть?

Но Ручкин уже открыл дверь. В квартиру впорхнула разбитная девушка в мини-юбке с густо подведенными глазами и прямой челкой, закрывающей лоб. Черные волосы были мелированы белыми прядями.

Она чмокнула Максима в губы и покосилась на старого, небритого Орлика:

— А это кто?

— Конь в пальто! — рявкнул Орлик, вцепился в руку девушки и затащил ее в комнату.

— Макс, чего он? — взывала о помощи Яна. — Отцепись, папаша!

Орлик толкнул девушку на диван и кинул ей пульт от телевизора:

— Посмотри пока что-нибудь. А нам с Максимом потолковать надо.

Орлик увлек Ручкина на кухню и закрыл дверь.

— Ты понимаешь, что твоя подруга может нас выдать?

— Остынь, старик. Яна не такая.

— Когда тебя загребут и дадут десятку, ты узнаешь, кто она такая.

— Мне надоело торчать здесь одному.

— Если бы ты сегодня не прокололся, мы бы уже разбежались.

— Ну ладно, что ты предлагаешь?

— Надо от нее избавиться.

— То есть, ты хочешь… — Максим провел ладонью по горлу.

— Обрубить концы, — кивнул Орлик. — Получим деньги и начнем новую жизнь. Твоя Яна опасна. Увидит деньги, станет выпытывать откуда они, похвастается подружкам, те растрезвонят, и нас найдут.

— Ты предлагаешь… ее прямо здесь?

— Можно обставить как самоубийство в ванной, — зашептал Орлик. — Порезвись с ней, затяни под душ — дело молодое. А там оглуши и ножом по венам.

— Порезвиться и оглушить, — повторил Ручкин, опустив помутневший взор на неубранный стол с бутылкой водки.

— Мы сразу поедем к заказчику, получим деньги, разделим и разбежимся. Тогда живи как хочешь. — Эдуард Леонидович убеждал Максима, нашептывая на ухо и прижимаясь к парню.

— Отцепись! — оттолкнул его Ручкин.

— Решайся! У тебя получится.

— Давай выпьем.

— Дело говоришь. По маленькой, для храбрости.

Орлик сел за стол, плеснул в свою кружку и подлил в кружку Максима, к которой тот так и не притронулся. Хотя Орлик усвоил, что Ручкин не пьет, но почему-то посчитал, что в такой момент тот изменит своей привычке и глотнет для храбрости.

Но просчитался. К тому же от него пахло водкой, и сегодня он до спазма в голове напомнил Максиму отвратительного отчима. Напомнил худшее, что было в жизни Ручкина.

Неуловимым движением руки Максим ударил Орлика в ухо. Удар был стремительным и мощным, однако тело Эдуарда Леонидовича лишь слегка покачнулось, а сжатый кулак Максима остался прижатым к голове Орлика. Через пять секунд выяснилось, что законы физики никуда не исчезли. Максим отнял руку, и стало видно, что в его кулаке зажато длинное окровавленное шило.

Голова Орлика рухнула на стол рядом с бутылкой водки. Кровоизлияние в разрушенном мозге внешне никак не отражалось на убитом. Со стороны могло показаться, что пожилой человек напился и уснул.

Невозмутимый Ручкин помыл под краном шило, сполоснул свою кружку и убрал ее в подвесной шкафчик. Прежде чем покинуть кухню, он еще раз осмотрелся и аккуратно задвинул стул, на котором сидел.

В комнате громко работал телевизор. Яна смотрела музыкальный канал и дрыгала ножками, развалившись на диване. Ее и без того короткая юбка задралась до неприличия. Максим сел рядом с девушкой, положил ладони на обнаженные колени и медленно двинул руки вверх.

— А старикашка не помешает? — томно улыбнувшись, спросила Яна.

— Я его напоил вусмерть, — заверил ее Максим, наваливаясь на девушку.

— Ты обещал подарок, — напомнила Яна, игриво отбиваясь от нахальных мужских рук.

— Будет подарок. Все у тебя будет, — сопел Максим, стаскивая с девушки белье.

Диван застонал расшатанными пружинами под яростными движениями схлестнувшихся в объятиях молодых тел.

Через полчаса Максим и Яна покинули квартиру. Они спускались по лестнице. Максим нес две тяжелые сумки: черную кожаную с деньгами и синюю спортивную с антиквариатом. Девушка на ходу поправляла прическу, стремясь восстановить прежнюю безупречность.

— Макс, скажи, я могу стать актрисой? — болтала она, стуча каблучками по лестнице.

— Под ноги смотри, а то навернешься.

— Помнишь я изображала Петелину по телефону? Она следователь, да? Я нашла ее фамилию в интернете.

— Забудь о ней, дура.

— Как сладкое получил, так можно грубить?

— Просто помолчи, пока не сели в машину.

— Это был розыгрыш. Ты разыграл приятеля, да?

— Угадала, — сквозь зубы согласился Максим.

— Удачно получилось? Я хорошо вошла в образ?

— Заткнись!

— Что я такого сказала? — надула губки Яна. — Кстати, ты забыл про подарок.

Выйдя из подъезда, Яна приветливо кивнула старушке, сидевшей на скамейке. Та сдержанно ответила, не отрывая любопытного взгляда от проходящей парочки.

— Откуда ты ее знаешь? — проворчал Максим.

— Когда пришла, спросила, где сто восьмая квартира.

— Так и