Злой рок - Карина Вальц

Глядя на голодного Романа, я молча подвинула к нему еще одну порцию рыбы, он не отказался и от нее. Похоже, все эти дни он сидел на высокоградусной диете, не предполагающей даже легкий перекус.

– Можно я останусь здесь? – покончив с едой, спросил Калинин.

– Где это – здесь? – не поняла я.

Он похлопал руками по дивану:

– Прямо здесь.

– У тебя ведь есть свой номер. С удобной кроватью, без незнакомой девицы по соседству. Мало ли что у меня на уме?

– Мне кажется, там много всего интересного.

Я закатила глаза и встала:

– Хочешь ютиться на диване – пожалуйста, я не против, можешь даже на пол лечь, тоже возражать не стану. Сейчас принесу тебе подушку и одеяло…

Он поймал меня за руку:

– Спасибо, Алиса.

Утром я наспех покидала вещи в чемодан и на цыпочках выбралась из комнаты. Калинин спал на диване в обнимку с подушкой, голову устроил на подлокотнике. Одеяло валялось в ногах, там же, где и брюки. Вот так бывает: даже глазом моргнуть не успеваешь, как на твоем диване селится мужик в трусах.

Ну хотя бы мое копошение его не разбудило.

Подхватив чемодан на руки, чтобы избежать стука колесиков, я быстро покинула номер. Умылась внизу, в туалете возле рецепции.

– Уже уезжаете? – опечалилась девушка по имени Светлана.

– Да. И… в моем номере остался человек, но он уйдет, когда проснется.

– Хорошо. Будем рады видеть вас снова.

Аэропорт встретил той же непривычной безлюдностью, что и весь город. Когда я приехала, как раз объявляли о завершении регистрации на московский рейс. Я подошла к стойке, протянула паспорт и только потом подняла взгляд: за стойкой сидела черноволосая девушка с голубыми глазами. Красивая. Я тут же одернула руку и попятилась назад. Девушка удивлённо подняла брови, что-то спросила. Но вопрос ее прилетел мне в спину – я на всех парах бежала прочь из аэропорта. Даже думать не хочу, насколько неадекватно при этом выглядела, потому что чувствовала я себя и того хуже.

Через полчаса я заходила в отель.

– Что-то забыли? – приветливо улыбнулась Светлана.

Мозги. Здравый смысл.

– Нет. Но я пробуду у вас еще какое-то время, запишите на меня тот же номер.

Реакция Светланы мало отличалась от аэропортовой девушки. То же изумление пополам с пугливой настороженностью. Но ключ от номера она все-таки выдала и даже заверила, что счастлива моему скорому возвращению. Наверное, это было самое быстрое возвращение клиента за всю историю отеля.

Злясь на саму себя, я забыла придержать дверь, когда заходила в номер. Она закрылась с громким хлопком.

– Алиса? – раздался сонный голос Романа. – Это ты?

– К сожалению.

– Ты… куда-то ходила?

– На утреннюю прогулку.

Калинин поднялся и выглянул в прихожую. На его лице отпечатался след от подушки, взгляд еще не прояснился после сна. Штаны надеть он и не подумал.

– Ты всегда гуляешь с чемоданом?

– Не хотела, чтобы ты рылся в моих вещах, – отрезала я. Злилась на себя, досталось сонному и ни в чем неповинному парню, хотя и он раздражал до чертиков.

Вместо ответа Роман одарил меня понимающим взглядом.

– А что я должна была сказать, Калинин? Рома, извини, у меня самолет, дела, пойми, дела, дела? – Я перевела дыхание и уже спокойнее попросила: – Не мог бы ты оставить меня ненадолго? Обычно я не против незваных мужчин в трусах, но сейчас мне хочется обдумать все. В одиночестве.

Роман пробормотал извинения, поспешил одеться и вскоре меня покинул. Видимо на лице у меня отражались все самые лучшие чувства и он настолько впечатлился, что унес ноги на максимальной скорости.

Я бессильно рухнула на кровать. Интересно, а вера в знаки считается признаком безумия, или пока можно не переживать? Надо было подходить к другой стойке, там вроде парень сидел.

Через час пришло сообщение от Рогозина:

«Я тебя встречу»

Знаю, Игорь этого не планировал, но сообщение получилось насмешкой.

«В этом нет необходимости» – напечатала я ответ.

Самые разрушительные ошибки – не те, что совершаются по глупости, незнанию или гордыне, а те, на которые идешь осознанно, прекрасно осознавая, что шаг обернется катастрофой (в лучшем случае), но все равно упрямо прешь вперед. Это как открыть ящик Пандоры, прекрасно зная, что внутри. Или сунуться в берлогу, видя, что пять минут назад туда зашел голодный разъяренный медведь. Это уже не ошибки по глупости, а черт знает что такое.

Вот зачем, спрашивается, мне вся эта история с Марком Авериным? Какого черта я собираюсь в ней копаться? Меня ведь никто не заставляет. У меня не отняли паспорт и не выдали предписание, ограничивающее выезд из аверинского города. Никто не препятствовал моему утреннему вылету, если на то пошло. Девушка – просто девушка, это не знак свыше, хотя этим легче всего было бы прикрыться. И вот она я, опять здесь. Хватило одного глупого сообщения на почту и балансирующего на грани Калинина, чтобы я осталась.

Вывода тут сразу два: во-первых, слабоумие и отвага – это, как оказалось, про меня. Аня бы такому повороту точно порадовалась, она вечно повторяла, что творить глупости – обязанность каждого, без них жизнь скучна и уныла. Во-вторых, раз уж я приняла это решение, то идти следует до конца. К черту полумеры и сомнения.

И мне сразу стало легче.

С души свалился камень, который я всю неделю лелеяла, сама того не замечая: я должна уехать, должна забыть обо всем, думать о своей жизни… вот этот камень. Пусть я и совершила ошибку, но мне хотя бы стало проще дышать.

Я набрала Калинина. Он тут же бодро ответил:

– Привет.

– И тебе привет. Могу я попросить о еще одной экскурсии в дом Марка?

Затяжное молчание, короткое и обреченное:

– Да.

– Ты говорил, дом принадлежит его матери, – очень вовремя вспомнила я. – Она нас не выгонит?

– Наталья уехала к сестре в Ригу. Там ей спокойнее, она хотя бы переживает горе без внимания посторонних и пустых соболезнований.

– Во сколько встретимся?

– Зайду за тобой через час, – мрачно пообещал Роман. По голосу ясно, что возвращаться в аверинский дом ему ой как не хочется.

Вспомнив, что весь мой утренний туалет ограничился парой пригоршней воды в сомнительном туалете на первом этаже, я побежала принимать полноценный душ и чистить зубы. Меня нельзя назвать медлительной особой, но, едва я вышла из ванной, как раздался стук в дверь.