Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»

тот человек. Журналист прав, нет у нее душевной подруги, с которой она могла бы поделиться, а в себе держать уже и сил не хватает, но, господи, не рассказывать же первому встречному, да еще репортеру, который выставит деда в понятно каком свете, и ее тоже, не отмоешься потом, и со спокойной жизнью можно будет расстаться, после Пескова явятся другие журналисты, это очевидно, не нужно ходить на свидание, нет, какое свидание, деловая встреча, обмен информацией, ты мне, я тебе, и не обязательно ему все выкладывать, надо повести разговор так, чтобы он рассказал, откуда ему известно то, на что он намекал... Как же, скорее он вытащит из нее все секреты, он профессионал, и она даже не поймет, как это получится, но будет говорить и не сможет остановиться, у журналистов есть приемы, которым их обучают, они способны так ставить вопросы, что не успеешь сообразить, а уже... Лучше не ходить. И искать его телефон незачем. Не пойти, и все. Подождет и уйдет.

— Лидочка, — сказала Земфира Мирзоева, занимавшая в лаборатории соседний стол, — случилось что-нибудь?

Лицо ее в телефоне выглядело не таким уж обеспокоенным, скорее ей было любопытно.

— Нет, Зема. — Лида постаралась взять себя в руки. В лифте она оказалась одна, на тридцать шестой поднялась без остановок, хоть в этом повезло. — Все в порядке. Утром с дедом возилась, а на дороге пробка... Я уже поднимаюсь.

* * *

Когда Лида вошла в зал «Восхода», за столиком у окна никого не было, и она подумала: хорошо, значит, не пришел, может, главный его на задание послал, а ждать она, конечно, не станет, сейчас повернется и...

— Добрый день, Лида, — сказал Песков, подойдя неизвестно откуда. Он взял Лиду под руку и повел к столику, на котором стояли высокие стаканы с апельсиновым соком, а в меню были отмечены фирменные блюда, в ожидании которых клиентам предлагалось поучаствовать в какой-нибудь из шестнадцати фирменных же интерактивных игр. Песков отодвинул стул, и Лида уселась в некотором смущении — на самом-то деле она ни разу не была в заведении такого класса, обедала в «Восходе», да, но не в клубе, а в кафе на первом этаже, где можно было за четверть часа съесть блин с маслом или сметаной и выпить чаю — хороший, кстати, чай, из пакетиков, конечно, но отличные сорта, и выбор приличный.

Песков сел напротив, привычным движением погрузил в столешницу экран с меню и играми, сказал что-то, наклонившись к микрофону, Лида не расслышала, разве что «два», а чего два — он вполне мог заказать и что-то такое, чего Лида не ела, в еде она была привередлива, мама ее в свое время приучила к определенным блюдам, так и повелось. Она, например, терпеть не могла любые супы, и если журналист заказал...

— Я знаю, вы не любите первое, — сказал Песков, улыбаясь и с удовольствием демонстрируя свою осведомленность, казавшуюся Лиде навязчивой и неуместной. — Поэтому я заказал мясо в горшочках.

— Откуда, — мрачно поинтересовалась Лида, — вы знаете, что я люблю, а чего — нет? Об этом тоже в Инете сказано?

— Тайна сия велика есть, — улыбнулся Песков. — Это неважно. В каждой профессии свои секреты...

К столику подъехал буксир-поднос, и возникший будто ниоткуда официант поставил перед Лидой вкусно пахнущий горшочек, накрытый вышитым полотенцем, несколько маленьких тарелочек с салатами и приправой и высокий хрустальный бокал, наполненный красным вином («Неужели он узнал даже, что я пью только сладкое?»).

— Приятного аппетита, — безразличным голосом произнес официант и удалился так быстро, будто был голограммой, а не живым человеком.

— Что вам еще известно? — неприязненно спросила Лида, не притрагиваясь к еде. Пескову пришлось самому открыть ее горшочек и выложить на тарелку немного мяса с поджаренным картофелем.

— Ничего больше, уверяю вас, — сказал он, коснулся пальцами своего бокала, но не стал поднимать его и тост произносить не стал, слава богу. — Лида, я не собираюсь... понимаю, что есть личное... не знаю, что вы думаете о профессии журналиста... то есть, догадываюсь, конечно, но все не так... Не совсем так... я хочу сказать...

— Давайте, — сказала Лида, — сначала поедим, а потом, за кофе... вы заказали кофе?., как это делают герои детективов, которые я терпеть не могу... вы зададите свои вопросы, я отвечу... если вопросы не будут слишком... ну, бесцеремонными... и разойдемся, хорошо? И пить не будем, нет у меня сейчас настроения.

— Хорошо, — согласился Песков и замолчал. Мясо оказалось замечательным, Лида и вина выпила бы, но теперь это было бы неправильно, раз уж отказалась. Песков на нее не смотрел, то ли думал о своем, то ли готовил вопрос, столь же каверзный, сколь и невинный, не придерешься.

Кофейник оказался на столе, как только Лида положила вилку с ножом и осторожно коснулась губ салфеткой. Песков разлил кофе по чашечкам.

— Теперь можно? — спросил он.

Лида кивнула.

— Сергей Викторович... — сказал журналист. — Он и вас предупреждал, я прав? О чем-то таком, чего вы делать не должны. Или, наоборот, что вы непременно должны были сделать, хотя и не собирались. Случай со мной — не единственный?

Лида промолчала. Ей не хотелось рассказывать. Она не доверяла Пескову, несмотря на то что он так хотел ей понравиться. Почему-то ей казалось, что она уже встречалась с Песковым когда-то при иных обстоятельствах. Когда? Где? Не вспомнить. Чего-то журналист недоговаривал. При иных обстоятельствах Лида не удержалась бы — рассказала все. Господи, она так хотела хоть кому-то... устала держать это в себе, даже тетя Надя знала не больше десятой части, а о главном не догадывалась вовсе, хотя иногда ловила взгляды, которые Лида бросала на деда, и наверняка эти взгляды казались тете Наде... неадекватными или просто странными. Лида старалась сдерживаться, но не робот же она, не могла изображать любящую внучку постоянно, иногда срывалась, обычно в самые неожиданные моменты...

Как-то она начала рассказывать Земе, они были в лаборатории одни, эксперимент предстоял долгий, на всю ночь, с дедом осталась тетя Надя, Лида, хотя и беспокоилась, но все же и рада была — они сидели с Земой у компьютера, следили за движением трехмерных потоков, и ей захотелось рассказать, она уже и слова подобрала — чтобы без лишних эмоций, нейтрально... все-таки не сказала. Будто кто-то прикрыл ее рот теплой ладонью, похлопал по губам, как она сама себя хлопала в детстве, когда нужно было сохранить секрет, а он рвался наружу.

И уж совсем нелепо и не нужно доверяться журналисту.

— В прошлом году у вас в лаборатории произошла